Волевой порог

Можно в пяти шагах пройти — и не понять, что именно это место для закладки заряда и нужно. А ты мне про карту толкуешь. А если кто уже заложил, так тот тоже кумекает в этом деле. Идти надо, искать. А над комбинатом таких места три: урочище Герхожан, Северная стена и Бараний Лоб. Это там, где вагонетки с породой спускали вниз. Про Донгуз-Орун пока ничего не могу сказать, давно там не был. А вот с перевалом Бечо проще. Есть там пара мест, где можно приличный камнепад устроить. Намертво перекрыть можно.

Сосновский повернул голову на скрип открывающейся двери.

Полоска неяркого света из коридора мелькнула и тут же исчезла. Вошедший в палату человек остановился посредине помещения, давая глазам возможность привыкнуть к темноте.

— Тебя никто не видел, Лешка? — спросил Сосновский, просовывая деревянную школьную линейку под гипс и с наслаждением начиная чесать ногу ниже колена.

— Не-а, — ответил тихий, но задорный молодой голос. — Я как кошка!

— Ну, давай, кошка, — тихо рассмеялся Сосновский.

 — Принес?

— Вот, две пачки, — торопливо зашептал паренек, вытаскивая из кармана упаковки нюхательного табака.

— Вот спасибо! — с довольным видом ответил Сосновский. — Мне не скоро еще вставать разрешат, выходить на улицу тоже еще не скоро, а курить ох как хочется. Хоть нюхательным табаком перебиваюсь. Да ты садись, садись. Поболтаем. Скучно мне тут, браток!

Лешка, худощавый энергичный паренек шестнадцати лет, рвался на фронт, но его не брали по возрасту, а приписать себе года не получалось.

Каждый работник военкомата видел, что нет Лешке 18, да и в 18 лет он на свои годы еще выглядеть не будет. Но Лешка не отчаялся, горячее желание чем-то помогать Родине в трудные годы привело его в госпиталь, где он с большим энтузиазмом работал санитаром, да и вообще помогал всюду, где его просили. И принести, и привезти, и починить что-то. Сосновский давно приметил этого смышленого паренька и подружился с ним.

— Ну как поживаешь-то? Как мама?

— Да хорошо все.

 — Лешка скупо улыбнулся в темноте, лестно ему было, что его привечает, дружит с ним майор-фронтовик. — Только видимся мы с ней редко. То она на сутки уходит на фабрику, то я в госпитале. Вы смеяться будете, но мы с ней записками общаемся, как будто в разных городах живем, и письма друг другу пишем.

— Обычное дело, Лешка, всем трудно, все отдают себя без остатка делу победы над врагом. Каждый на своем месте. А то, что переписываетесь, это просто здорово.