Волевой порог

— Вот видите, товарищ Половцева, — жизнерадостно улыбнулся Сосновский, — начальство велело вам раздобыть мне школьную линейку и…

— Я не буду вам чесать ногу, — надула губки медсестра. — Сами справитесь, больной.

— Эх, — вздохнул Сосновский и пошевелил пальцами загипсованной ноги, подвешенной на тросике, перекинутом через блок. — Одиночество, как тяжко ты во младе лет!

— «Во младе лет»? Это что-то новое! — усмехнулась медсестра, поправляя полотенце на спинке кровати, халат на спинке стула. — Пушкин, Лермонтов?

— Сосновский, но Михаил Юрьевич.

Чувствуете поэтическое родство?

Серпантин тянулся и тянулся, стелилась под колеса «Виллиса» укатанная каменистая почва. Мотор завывал на крутых поворотах и снова ровно тянул на прямых участках. Буторин, сидя за рулем, все чаще посматривал на приборную доску. Выдержит латаная-перелатаная машина, прошедшая столько дорог, или не выдержит? Температура двигателя ползла вверх. Еще немного, и вода в радиаторе закипит. Шелестов, сидя на переднем сиденье, с интересом смотрел вверх, на техническое чудо: уникальную подвесную канатную дорогу, по которой вагонетки с рудой спускались к комбинату с горного месторождения.

Перепад высоты около полутора километров. И эту систему тоже придется восстанавливать.

Пар из-под капота повалил, когда машина выкатилась на относительно ровную каменистую площадку в начале горизонтальной выработки. Буторин чертыхнулся, остановил машину и выключил мотор.

— А все-таки дотянул «Виллис», — с усмешкой покачал он головой.

Открыв капот и достав из-под сиденья тряпку, он накинул ее на горловину радиатора и открыл крышку.

Пар вместе с брызгами кипящей воды вырвался наружу. Коган отстегнул сбоку канистру с водой и поставил возле переднего колеса. Надо дать двигателю немного остыть, прежде чем доливать воду. Оперативники стояли и осматривались наверху. Здесь начиналась шахта, а там, ниже, стоял комбинат, рядом раскинулись дома рабочего поселка, вниз уходила лента дороги. Производственные цеха выглядели относительно неплохо, но вот оборудование внутри было взорвано. Перед приходом немцев взорвали и насосный узел, подававший воду, и трансформаторную подстанцию, и обогатительные комплексы. Вопрос с восстановлением стоял остро: через год комбинат должен заработать в полную силу. Но это если ничто не помешает восстановлению.

— Канатная дорога — это раз, — начал перечислять Шелестов, приложив ладонь козырьком к глазам и защищаясь от солнца. — Грузовиками возить по серпантину нерентабельно.