Там сейчас другой человек потребен. Хорошо хоть на Академию Наук человека нашли. Товарищ Келдыш — настоящая находка.
— Тоже ведь не хотел впрягаться. Едва уговорили. Но, тоже вопрос. Мстислав Всеволодович практически не ходит. Врачи дают ему полгода-год от силы. Так что уже нужно искать следующего президента.
Виктор всеми силами старался не лезть в аппаратные игры. Как минимум потому что в них нельзя поиграть и отойти. Это не шахматы. В это болото нужно погружаться целиком и надолго, если не навсегда, конечно в том случае если желаешь выиграть.
Но в показном и даже несколько протестном избегании интриг тоже был свой резон. Его не учитывали в перестановке фигур, и не подсиживали. И не только потому, что он сам этого не делал. Ещё почти никому не было известно, чем это он занимается, и почему бывает в Кремле минимум раз в неделю, и за какие заслуги американцы ему подарили белоснежный Линкольн. Таким образом, он оставался фигурой таинственной, непонятной и несколько пугающей, что самого Виктора устраивало полностью.
Конечно временами разные дамы и девицы осуществляли кавалерийские набеги с целью захвата пленных и в поисках разгадки, но всё было тщетно. И в постели, Виктор оставался прямым, честным и… совершенно неболтливым.
Актрисы, светские дамы и искательницы уютной жилплощади в Москве, словно соревновались между собой, кто таки расколет этот орешек, но Виктор лишь использовал их энтузиазм к обоюдному удовольствию.
Эта Москва середины семидесятых конечно отличалась от той Москвы, оставшейся в прошлой жизни.
И отличия были огромными. Например, почти полностью отсутствовала фарцовка как класс. Валюту и золото в монетах и слитках свободно меняли в любом отделении Сберкассы, и Госбанка, а импортные вещи свободно продавались в магазинах. И государственных, и кооперативных. Причём джинсы вполне приличного качества шили маленькие мастерские закупая ткань вагонами у итальянцев и турок. Не было самого дефицитного товара на котором можно было бы сделать «гешефт»[3] на чём вовсю пировали мелкие жулики.
"
"Кроме этого, не стало ещё одной могучей прослойки позднего СССР — торговцев фруктами. Все они платили серьёзные налоги и жили под постоянным прессом налоговых и контрольных органов, что вели себя тихо, гуляя и бросая деньги певицам под ноги исключительно в своих столицах. А ещё людям не мозолили глаза партийные боссы на Волгах, и их жёны с авоськами жратвы, также как и работники торгов и ОРСов[4].
