Потому что ты обиженный… Я тебя не обидел?
– Нет… То есть да…
– Вот и правильно… Давай договоримся: твое дело – молчать в тряпочку, если слова не дают, и ни с кем не заговаривать без моего разрешения. Ни с кем! Понятно? А если кто приставать будет, без моего разрешения ни капли в рот, ни пальцем в жижу. Ты меня понял?
– Да.
– Тогда будешь жить. Тебя никто не тронет, пока я рядом. А я могу быть рядом всегда. И здесь. И в любой хате, куда тебя определят. Тебя определять будут, а я сам хату выбираю… Или ты думаешь, что тебя здесь весь срок продержат?
– Э-э… Нет, не думаю…
– А сюда вообще как попал?
– Ну, меня же избили… Сюда перевели, а майор посмотрел на меня – почему синяк под глазом, спрашивает, губа почему разбита? В лазарет направил…
– Именно в эту палату?
– Мне все равно…
– Это, можно сказать, лучшая палата.
Я-то при своих, я могу себе это позволить. А ты чем расплачивался?
– Ничем.
– Так не бывает… Может, векселями? Кому-то пообещал свою «лав»?
– Э-э… Нет, не обещал…
– Может, кто-то на что-то намекал?.
. Это не праздный вопрос. Мне очень интересно знать, у кого на тебя виды. Может, майор что-то говорил? Ты давай вспоминай, мне надо знать, как все было.
– Да, он говорил. Сказал, что мне там рады будут. С насмешкой сказал. С грязной такой насмешкой. Но я уже привык… А может, он вас имел в виду?
– Запомни, голубь, никто и никогда меня не имел. И никогда иметь не будет. И ты не мечтай, понял…
– Так я же не в том смысле! – всполошился Мишель. – Я хотел сказать, что майор про вас говорил.
Ну, не про вас конкретно, а про то, что вы будете рады.
– Я уже рад, голубь. Но я молча радуюсь. И ты молчи. Чтобы я тебя не слышал…
Ролан повернулся к Мишелю спиной.
– Если вдруг кто-то наедет, сразу ко мне. А так чтобы никаких звуков…
Мишель вел себя смирно. Все время молчал, говорил только с разрешения Ролана. И ужинал на своей кровати, поскольку за стол садиться ему не дозволялось. А ночью он заснул лишь после того, как Ролан сказал, что ему можно спать.
До этого голубец терпеливо ждал, когда Тихонов позовет его к себе в постель. Все это было бы смешно, если бы не было так тошно.
А утром в палату пожаловала Изольда. Увидев Мишеля, она остолбенела. Она-то знала, что у Ролана появился сосед, но не думала, что такой красивый – на женский, разумеется, взгляд. К тому же она узнала его.
Мишель лежал на заправленной постели в пижаме, забросив ногу за ногу, и ловко орудовал пилочкой для ногтей по прямому ее назначению.
