– Какому козлу? – не понял оперативник.
– Да который повязал меня.
– Так ты сам ему и передашь! Полковник Храпов – начальник тюрьмы, и тюрьма эта находится в одном дворе со следственным изолятором, куда ты сейчас и отправишься. Думаю, он захочет повидаться со своим крестником.
– Да плевать я на него хотел! Меня в мою зону возвратят, и хрен что Храпов со мной сделает!
– Может, возвратят, а может, и нет… Так что мой тебе совет: молчи в тряпочку и не воняй.
– Это ты кому сказал? – Ролан волком посмотрел на оперативника.
– Мне?!. Ты хоть знаешь, что тебе за это будет?
– Знаю, ничего не будет, – стараясь держать марку, мотнул головой парень.
– Ошибаешься, начальник. Я оскорблений не прощаю. У меня уже два побега. И третий будет. Я вернусь сюда – и тебя на перо поставлю, и козла Храпова!
Оперативник думал недолго. Он распорядился увести Ролана в камеру – в ту, где беглец уже провел сутки в компании с бомжом и спившимся интеллигентом, задержанным за пьяный дебош. Но через несколько часов Ролана перевели в пустую камеру, а вскоре появились крепкие бодрые ребята в камуфляже, масках и с резиновыми палками.
Ролан сопротивляться не стал. Он лег на пол еще до того, как его ударили, сжался в комок, закрывая руками и коленями жизненно важные органы. Лицо он защищал в последнюю очередь, потому что по нему маски старались не бить.
Может, потому, что Ролан молча сносил побои, менты не стали зверствовать. Нанесли ему с десяток ударов, пара из которых, впрочем, пришлась в область почек, и на этом приостановили экзекуцию.
– Ну, и кого ты на перо поставить хотел? – спросил один.
– Никого! Я больше не буду!
– Ну, тогда живи.
Его схватили за шкирку, вытолкали в коридор, дежурный милиционер принес ведро с водой и швабру с тряпкой.
– Десять минут у тебя. Чтобы все блестело, как… А то самому начистим! Пошел!
У Ролана болели ребра, еще больше саднила отбитая почка, и каждое движение давалось с трудом. Но делать нечего, надо было браться за работу.
В камеру он вернулся злой как собака. Бородатый бомж сидел на нарах, подобрав под себя ноги, и, глядя на него, скалил гнилые зубы. Воняло от него нестерпимо, но Ролан знал, что скоро обоняние притупится и он перестанет страдать. Однако злость сделала свое дело, и он волком набросился на бедолагу. Ролан выволок бомжа на середину камеры, сбил с ног, пяткой ударил в живот.
– Бить буду, пока не сдохнешь!
– Не надо! – жалобно прохрипел перепуганный бомж.
