Хотя, конечно, язык, как и манера поведения, тоже отражает внутреннюю суть.
Ролан поставил на скамейку сумку с вещами и припасами.
– Общак у вас есть? Или это дело как-то по-другому называется?
– Так и называется, общак он и есть общак, – кивнул смотрящий. – Только каждый у себя все держит. Если что предложить хочешь, на обед оставь… Если есть во что, переодевайся. Сегодня выходной, сегодня в домашней одежде можно, а завтра на работу, завтра в рабочей форме… Или ты с работой не дружишь?
– С чего ты взял? – Ролан пристально посмотрел на него.
Уж не лично ли Храпов просветил его, что к нему в камеру направляется заключенный Тихонов, рецидивист, отрицательно настроенный к администрации? Может, его нарочно направили в образцово-показательную камеру, так сказать, на перековку?.. Неспроста все это, неспроста.
– Ну, мало ли… Физиономия твоя доверия не внушает.
– Кстати, меня Тихоном зовут, – перебил смотрящего Ролан.
Представился он вовсе не потому, что ему этого хотелось. Это был своего рода плевок в сторону смотрящего.
Такой умный, слова грамотные говорит, об общем благе печется, а познакомиться с новичком не хочет, брезгует. Значит, не такой уж он и правильный, каким хочет казаться.
– Кличка?
– Ну, в принципе, да.
– Клички только у собак бывают.
Ролан снова усмехнулся. Мягко стелет смотрящий, как бы жестко спать не пришлось.
– Почему у собак? Еще у кошек.
– И у лошадей! – незаметно подмигнув Ролану, вставил Васек. – Вот у Александра Македонского Буцефал был. В бутсах, наверное, буцкал, и с фаллосом…
– О фаллосе мечтаешь? – сурово посмотрел на него смотрящий.
– Да нет, я так, к слову…"
"– А тебе слово давали?
– Все, молчу! – затаив ухмылку, изобразил смирение парень.
Похоже, он не очень жаловал смотрящего.
– Ролан я.
– Снова кличка?
– Нет, зовут так.
– А я Олег Алексеевич.
– Сердито. Я так понимаю, ты здесь смотрящий. Или как правильно, староста?
– Ага, всесоюзный… Можешь звать меня просто бригадиром. А еще почаще молчи. Не люблю, когда много разговаривают…
– Я думал, ты вправду за мир во всем мире, а ты условия ставишь… Ну да ладно, мы это уже проходили.
– Где ты это проходил? В лагерных университетах? Что там у вас было? Если смотрящему нахамил, что за это будет? Кости могут переломать. Или опустить. Это справедливо? – спросил бригадир с ухмылкой человека, уверенного в своем превосходстве. – Нет, несправедливо. А у нас все по закону, все по справедливости. Будешь возникать – отправишься в карцер. Там сейчас еще холодно.
