Ролан задыхался, а размокшая хлорка так и оставалась на полу, выбрасывая в пространство ядовитые пары.
И сейчас у него закружилась голова; нутро чуть не вывернулось наизнанку, в ноздри, казалось, вонзилось по ножу. Но Ролан уже знал, что делать. Он сорвал с окна куртку, впуская в камеру свежий ночной воздух, намочил ее под краном и, как половой тряпкой, стал собирать ею раскисшую хлорку, причем делал это почти на ощупь. Слизистые глаз и горла разъело ядовитыми испарениями, нос распух, но все же хлорка была слита в зловонную дырку.
Ролан постирал куртку и даже после этого еще долго лил в отхожее место воду.
Окно он занавесил мокрой курткой, лег на полок, но вскоре появились контролеры.
– Чем это у тебя воняет? – насмешливо спросил один.
– Жуть какая-то, – пряча в кулак ухмылку, добавил второй.
– Да черти какие-то приходили, хлорку рассыпали.
– Черти, говоришь? Ну-ну…
Ролан ожидал очередной подлости, но за весь день ничего страшного не произошло. Если не считать, что этот день ему пришлось провести стоя на ногах или сидя на корточках.
И рацион был более чем скудный – хлеб да вода.
Ночью он лег спать, а рано утром снова появились контролеры, и вчерашний кошмар повторился. Ролану снова пришлось собирать хлорку мокрой курткой и топить ее в канализации.
Надзиратели были уже другие, но и эти, злорадно посмеиваясь, изображали удивление.
– И кто же здесь так навонял? – спросил один.
– Фу, какая гадость! – зажимая нос, хихикнул другой.
На этот раз Ролан сказал, что в камеру залетели какие-то петухи.
Дескать, прокукарекать хотели, чтобы рассвело, но не смогли, и тогда просто нагадили, чтобы разбудить его.
Сравнение с петухами надзирателям не понравилось, и снова Ролан провел весь день в ожидании подвоха, но в этот раз обошлось. Если не считать, что весь день его тошнило и рвало, и еще поддон выбило."
"А рано утром после короткой ночи снова открылась дверь. На этот раз Ролан не стал дожидаться, когда надзиратели насыплют хлорки, и встал в проходе со сжатыми кулаками.
С третьего раза его точно добьют: организм и так едва живой от обезвоживания. Лучше шум поднять, чем отравиться насмерть.
Надзиратель был один, без напарника, и ведра с хлоркой у него не было. Голова у него, как у Карлсона, зауженная кверху, уши как у эльфа, слегка заостренные; глаза как у суслика, страдающего от запора.
– Эй, ты чего? – шарахнулся назад контролер.
Его испугал грозный вид Ролана, а он действительно собирался наброситься на того с кулаками.
