Волк среди воров

Он мог догадаться…

- Он? Мог? Не смеши мою жопу!

Острым ножом на трупе располосовали одежду, после чего бросили в глубокую яму и прежде чем закопать, присыпали химикатами, ускоряющими разложение.

- Через месяц даже костей не останется.

- Да ну, так не бывает! Кости остаться должны. Что я, захоронений старых не видел?

- Спорим на два коньяка?

Греку надели наручники, а ноги связали алюминиевой проволокой. Хотя он и без этих предосторожностей был не способен к сопротивлению: удар пришелся в место старой травмы, из-за которой Артем некогда был вынужден оставить большой спорт и податься в повара.

Понемногу боль отступала, но должно было пройти еще не меньше получаса, прежде чем тело станет послушным.

Ноги Артему связывал Хитрый. Накручивая витки, он сказал коронную фразу из гангстерских боевиков:

- Извини, Грек. Ничего личного, просто бизнес.

- Ничего. Бог даст, посчитаемся. Этот удар в спину тебе дорого встанет.

- Какая разница, в спину или в лицо? Мне не оставили выбора! Ты сам виноват.

Хитрый убедился, что пленник не сможет освободиться, и вышел из комнаты. Из коридора донеслись приглушенные голоса, потом хлопнула дверь на лестницу, а через некоторое время Грекову показалось, что он разобрал донесшийся с улицы звук мощного мотора «БМВ». Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Нет, ошибочка! Не мавр, а иуда. Грек догадывался, кто заставил Наиля пойти на предательство. Понятно, что Хитрого поставили действительно в жесткие рамки. Но выбор, тут он не прав, всегда остается: быть человеком или стать сволочью.

Хитрый предпочел второй вариант, и нет в этом ничего удивительного. Кроме, пожалуй что, одного: подставив таким образом Грека, он должен быть твердо уверен, что тот, по крайней мере, в ближайшее время, не сможет с ним поквитаться. Ведь можно было разыграть примитивный спектакль: произошла утечка информации, и противники организовали засаду. Вырубили Хитрого, когда он открывал дверной замок, а потом спокойно дождались появления Грека и захватили его. Можно было бы даже изобразить, что Хитрого пристрелили или всерьез покалечили, - для большего психологического давления на Артема. Но Хитрый предпочел выслужиться и сдал старого друга, что называется, с рук на руки. Только что расписку в получении не попросил.

В комнату вошел улыбающийся Стрелковский. Сел верхом на стул и сказал:

- Так вот ты какой, северный олень! Обниматься и целоваться не будем, о’кей?

- Развяжи, и я тебя обниму.