Волк среди воров

Забранное «намордником» окошко, две шконки вдоль стен, покрытых ноздреватыми наплывами бетона, небольшой столик, привинченный к полу, параша… Что ж, условия довольно комфортные! Сколько в них куковать? Теперь в изолятор временного содержания определяют на двое суток, потом суд должен определить, есть основания арестовывать или можно отпустить человека. Следователь, когда обрисовывал перспективы, сразу сказал: вряд ли отпустят. Наверное, он всегда и каждому так говорит, но это утешение слабое. Не надо быть великим специалистом, чтобы понять: на этот раз ты вляпался, Грек, основательнее, чем в Москве.

Там все было шито белыми нитками, здесь же дело по настоящему крепкое. Адвокат вряд ли поможет, вся надежда на Лакина. Но и он не всесилен. Тем более сейчас, когда ему до пенсии остались считанные дни, и все знают об этом.

Сбросив кроссовки, из которых надзиратели забрали шнурки, Артем растянулся на шконке. Хорошие мысли на ум не шли. Но и плохие не особенно досаждали. Какое-то спокойствие появилось. И если б не тревога за Анюту, он был бы готов к любым поворотам во всеоружии.

Интуиция говорила, что этих поворотов будет не меньше, чем прежде. И дай-то Бог выйти из них человеком!

Лежа на спине, Артем задремал. Сон был спокойным, глубоким, кошмары не донимали.

Но когда в половине двенадцатого дверь камеры бесшумно начала открываться, Артем мгновенно проснулся. Не изменяя положения тела, он приоткрыл один глаз.

На пороге камеры стоял человек, фигура которого казалась очень знакомой.

- Как отдыхается, гладиатор?

- До твоего появления было прекрасно, - Артем опустил ноги со шконки, нащупал кроссовки, обулся.

Провел ладонью по голове, вздыбливая короткий ежик. - Ну и напугал ты меня!

- Честному человеку нечего опасаться. Или ты думал, что это киллер пришел тебя додушить?

За спиной Макса Лакина надзиратель захлопнул тяжелую дверь. А чуть позже свет в тесной камере загорелся поярче, так что Артем смог рассмотреть друга, не напрягаясь. Они встречались несколько дней назад, но сейчас Лакин производил совершенно не знакомое впечатление.

Сначала Артем подумал, что дело в его собственном восприятии. Ведь столько событий произошло! За несколько часов из свободного человека он превратился в без пяти минут зэка, подозреваемого в совершении тяжкого преступления. От таких пертурбаций даже сахар покажется горьким…

Но, продолжая разглядывать друга, Грек понял, что дело не в его восприятии. Макс действительно изменился. Во-первых, сбивала с толку одежда.