Волк среди воров

Поправил опрокинутое ведро, а потом помог выгрузить из фургона несколько мягких кресел. Тяжелый комод из полированного темного дерева они выгружали вдвоем. Им явно было тяжело, но они справились, не поцарапав ценную вещь. После чего сели на скамейку в одинаковых позах - нога на ногу, руки скрещены на груди, - и предались отдыху.

Греков, рассеянно наблюдая за ними, думал о Елене. За что ее положили? И почему, застрелив женщину, не озаботились тем же способом избавиться от него, мирно спящего на втором этаже? Испугались не справиться? Ерунда! Не знали о нем? Слабо верится…

Ночной допрос полностью убедил Грека в непричастности Зямы Пургеля к последним событиям.

Помимо логических доводов, которые привел банкир в свое оправдание, все его поведение свидетельствовало о невиновности. Права была Лена, Пургель никакой не боец. Привязанный к дереву в темном лесу, без малейшей надежды получить помощь, он бы выложил все. Грек не давал ему спуску, разговаривал жестко. Когда Зяма пытался темнить и вилять, колошматил его, а то и устраивал вещи похуже. На войне как на войне! Банкир сперва обмочился, а потом, простите, и обосрался, но твердо стоял на своем: мухи отдельно, котлеты отдельно. То бишь, с прошлого лета Киржача он не видел, не слышал и пакостей, в виде заряда тротила под днищем машины, ему не устраивал. Соответственно, и ко всем вытекающим из этого дела последствиям он отношения не имел. В Питер прибыл по своим, сугубо банкирским делам; что же касается денег, которые Виктор Анатольевич спер, то о них, конечно же, не забыли, но и мечтать вернуть давно перестали, перевели в разряд безнадежных долгов. Всю прошлые осень и зиму Пургель крутился, покрывая убытки, и кое-как сумел стабилизировать ситуацию.

Зяма считал, что во всем виноват Аскольд Стрелковский. Подпольный воротила спортивного мира отличался мстительным характером, и вполне был способен не только отправить к праотцам Киржача, но и Греку устроить сладкую жизнь. Изощренные комбинации - его любимый способ достижения цели. Пургель привел несколько примеров, и Греков мысленно согласился: старые истории были очень похожи на нынешнюю, развернувшуюся вокруг него.

В машине Пургеля отыскалась видеокамера, и Грек заставил банкира повторить свои мысли под запись. Было слишком темно, чтобы получилось приличное качество, но этого и не требовалось. Главное, чтобы Зяма не забывал: такая пленка имеется. Под утро Грек доехал поближе к городу и связал Пургеля так, чтобы через какое-то время он смог освободиться.