Волк в ночи

Для меня такое поведение было непривычным, мой Рома всегда был очень ласков со мной.

Но вот странность: мой мозг отмечал, фиксировал какую-то неправильность происходящего, а тело радостно приветствовало любое движение грубого мужчины.  И его нетерпение, с которым он сдергивал с меня дубленку и платье, словно с колбаски шкурку стягивал, и его дикий, агрессивный рык, когда увидел, что я без бюстгальтера, и вершинки груди уже собрались от возбуждения, и жесткость губ, оставляющих следы на коже, причиняющих легкую, такую сладкую боль.

И остроту первого толчка. Я выгнулась от неожиданной боли, все же у меня целый год не было отношений, инстинктивно вцепилась пальцами в плечи нависшего надо мной Данила, пытаясь без слов упросить его не торопиться, быть поаккуратнее. Он замер, жадно вглядываясь в мое, наверняка испуганное лицо, выдохнул хриплым, знакомым шепотом:

- Тихо, маленькая, тихо... Потерпи...

И я не смогла сосредоточиться на этом узнавании, потому что дальше он двинулся, сначала медленно, враскачку, приучая меня к себе, но с каждой секундой словно теряя терпение, сходя с ума, невольно используя силу.

А я... А мне... Черт, а мне нравилось! Это было больно, это было жестко, это было даже дико, но мне нравилось! Я никогда не знала себя такой. Подчиняющейся, поддающейся, следующей за мужчиной без вопросов, без сомнений. Без сожалений. Я плохо помню всю ночь, потому что, кроме спиртного, еще голову невероятно дурманил его запах, причем не парфюма, как я думала в начале вечера, а именно его собственный, животный, звериный какой-то аромат, словно наркотик, вызывающий привыкание. Мне хотелось бесконечно его трогать, целовать, облизывать. И я это все делала! И даже больше! Я делала такие вещи, о которых даже не помышляла ранее! И не испытывала никакого дискомфорта, никакого сомнения! Все правильно! Мне это нравится, я этого хочу, а значит, все правильно!

Мой любовник поощрительно рычал, радуясь проявленной инициативе,  ласково и властно придерживал меня за волосы, уверенно опуская перед собой на колени, а затем так же бескомпромиссно целовал в распухшие губы, чтоб  в следующее мгновение толкнуть обратно на кровать, переворачивая на живот, и привычно-опытными движениями установить так, как ему удобно.

И я подчинялась. И получала от этого невозможное удовольствие, кончая тогда, когда он приказывал, говоря те слова, что он хотел, трогая так, как ему нравилось.

Никогда прежде я не ощущала себя настолько... Самкой? Глупой, податливой, на все готовой.