Волки войны

Здесь же, – он вытащил из «дипломата» толстую тетрадь, – описание всех «подвигов» Запрелова за тот период, что он служит во вверенной мне части! По датам и даже по часам! Можете ознакомиться, товарищи члены комиссии. Под записями в этой тетради расписалось большинство офицеров батальона, и не верить им нельзя! Прошу!

Он передал тетрадь Надеждину. Полковник, начальник учебного отдела и заместитель командира дивизии, посмотрев на комбата, неожиданно спросил:

– Скажите, Палагушин, вы на всех офицеров вашего батальона ведете подобное досье?

Комбат никак не ожидал такого вопроса.

Притом от человека, чей авторитет в соединении был весьма высок и с мнением которого считался сам комдив. И не только он. Полковник Саркисян пользовался уважением и находился, можно сказать, в приятельских отношениях с самим начальником штаба округа. Его слово на собрании могло решить все. Комбат почувствовал, что может проиграть им же затеянную схватку. Но надо было отвечать, и он ответил, стараясь сохранить твердость голоса:

– Нет, товарищ полковник! Никаких досье на офицеров батальона не ведется. Поощрения и взыскания, как положено, регистрируются начальником штаба батальона.

– Почему же тогда в отношении Запрелова сделано исключение?

– Потому что, зная лживую сущность капитана, я не мог дать ему шанса уйти от наказания!

Полковник посуровел:

– И когда же вы успели узнать эту лживую сущность боевого офицера? За те полгода, что он служит под вашим началом? И когда вы успели собрать столько компрома на одного человека? Для этого требуется задействовать целый штат постоянных наблюдателей за объектом компрометации.

Следовательно, его задействовали. Почему? Не потому ли, что офицер просто не пришелся вам ко двору, подполковник? Я читал его личное дело. И там, до прибытия в вашу часть, ни одного слова, задевающего честь и порочащего достоинство офицера. Десятки боевых выходов, сотни спасенных жизней, тысячи уничтоженных душманов. Награды, наконец! Кстати, Запрелов представлен еще и к ордену Красного Знамени, а им награждают в особых случаях, и не разгильдяев, а героев.