Волки войны

Однако я вывожу в горы людей, которые подчинены мне и за которых в первую очередь я несу персональную ответственность. Мне не хотелось бы вернуться на базу с горой трупов из числа личного состава, а посему принимаю решение действовать по собственному плану и настаиваю на его утверждении. Ничего страшного в том, что бойцы пройдут лишние километры по несложному ландшафту, не вижу. Будет хуже, если, приняв за основу самый простой вариант, мы в ходе операции столкнемся с такими обстоятельствами, когда изменить тактику без потерь станет невозможным.

Капитан присел на табурет.

Командир батальона посмотрел на взводных:

– Ну а вы что скажете, товарищи старшие лейтенанты?

Телюпин, Хоманов, Дебижа, переглянувшись, пожали плечами.

– Да нам, товарищ подполковник, что так, что этак! Но ротному виднее. Он не раз и не два выводил подразделения в рейды, и всегда они заканчивались удачно, не считая случая с засадой. Но в том случае вины Запрелова не было.

Поднялся замполит роты:

– А я, товарищ подполковник, считаю, что следует работать по ранее отработанному плану.

Запрелов, взглянув на заместителя, еле слышно проговорил:

– Ты у меня их в горах увидишь, тактик хренов!

Подполковник, однако, услышал шепот ротного, правда, не разобрав сказанного, поэтому спросил:

– Ты чего там бормочешь, капитан?

– Я? Ничего! Так, вспомнил один анекдот про пару офицерских сапог.

Комбат, зная этот анекдот о тупости пехотных офицеров, поинтересовался:

– И к чему ты его вспомнил?

– Да к чему, к чему? Ни к чему! Вспомнил, и все!

– Ты нервы-то до выхода попридержи.

И, повернувшись к офицерам, ударил ладонью по столу:

– Значит, имеем два предложения. Первое – действовать по измененной схеме, согласно варианту капитана Запрелова. И второе – отработать цель по ранее выработанному штабом батальона плану. Голосовать, естественно, не будем, не на колхозном собрании. А посему перекурите пока.

Офицеры роты вышли из модуля, задымили, усевшись в курилке. Замполит Гвоздев держался обособленно, но был, как всегда, непроницаемо спокоен. «Смотри ж ты, – подумал Илья, – пацан еще, а как научился на людей смотреть. Не так, как должностью и уставом предписывается, а высокомерно, с этаким холодком, как бы говоря: «Я начальник – ты дерьмо!» Далеко пойдет, если из Афгана живым выберется».