– Чего же в моряки не напросился, когда призывную комиссию проходил? – спросил Виктор, потянувшись к Олегу подкурить папиросу.
– Куда военкомат направил, туда и пошел. Я еще тогда подумал, когда военком спрашивал – в морской учебке уж больно долго учиться надо было, а я на фронт рвался. Как все.
– Вот, может быть, выйдем скоро к Балтике, увидишь море! – поддержал Олега майор Локтев.
– Только оно студеное сейчас, не поплаваешь! – добавил Виктор.
Разговор по душам затянулся бы почти до утра, да в палату, заслышав разговор, вошла строгая медсестра Клава, получившая в госпитале прозвище «дизель-баба».
Здоровенная, что твой «тигр». Раненого в одиночку с носилок на кровать перекладывала.
– Это кто тут ночью у меня не спит? Почему распорядок нарушаете – всю палату прокурили! Спать надо! Вот я завтра начальнику отделения доложу!
– Ну-ка, пехота, открой окно! – повернулся к Олегу майор. – Все, сестрица, уже спим, – заверил он за всех сердитую сестру.
Медсестра ушла. С виду – грозная, но никому докладывать не пойдет – это мы уже знали.
А если кто и доложит, то нам всем все равно на фронт. Как говаривали в армии – дальше передовой не пошлют. Но меня в свое время посылали, и не раз.
С каждым днем грудь меня беспокоила все меньше. Я уже вставать стал, ходил на процедуры и в столовую, однако на осмотрах хирург недовольно головой качал:
– Не нравится мне твоя грудная клетка, капитан, – плохо срастается. Авитаминоз, переутомление, нервишки. Витаминчики поколем, спи побольше – для нервов хорошо. Эх, кабы не война – в санаторий бы тебе, в Крым или Кисловодск, на воды, на грязи.
С этого дня мне начали делать укрепляющие уколы.
Сопровождаемый соседями по палате, я подошел к процедурной. Вошел, представился шутливо:
– Капитан Колесников для очередной экзекуции прибыл.
Медсестричка оглядела меня смешливо. Вид у меня и в самом деле был не гусарский, не презентабельный. Одет в застиранный коричневый халат, из-под которого подштанники торчат, на ногах – стоптанные тапочки «ни шагу назад».
– Ложитесь, товарищ ранбольной, вам три ампулы колоть назначили, – сказала она, глянув в журнал назначений.
– А можно я – стоя, только пригнусь? По-другому я, может, боюсь, – пошутил я.
Она кивнула.
– У меня рука легкая. Вот уж не думала, что мужчины такие трусы.
Я немного приспустил подштанники, опираясь на стол – неудобно мне было перед ней свой тощий зад оголять, но подумал – сколько она таких каждый день видит?
Уже после укола сказал:
– Меня Петром зовут.
