Хриплый спросонья голос спросил:
– Кто там?
Я ответил:
– Из вагонного депо, срочно на работу вызывают.
Щелкнула задвижка, дверь приоткрылась и выглянул всклокоченный Федотов. Я дернул за край двери, ногу – в дверь, мы со Свиридовым мгновенно навалились с обеих сторон, повалили его на крыльцо и связали руки веревкой.
– Николай, присмотри за ним.
Держа оружие в руке, я заскочил в дом.
Пусто. Я знал из доклада Кирьянова, что Федотов проживает один, но ведь в доме могли находиться нежелательные гости.
Подогнав машину к калитке, мы разместили Федотова в кузов и запрыгнули сами.
– Давай в отдел.
Сучков нас ждал.
Я подтолкнул кондуктора в дверь.
– Хоть бы одеться дали, – буркнул он, оглядывая кабинет.
По-моему, он даже не удивился захвату и доставке в отдел.
Андрей встал у двери, демонстративно положив руку на кобуру.
– Садись, Федотов, или правильнее будет называть тебя Колядой?
Кондуктор вздрогнул.
– Говорить будешь сам или желаешь поупорствовать, в идейного врага поиграть?
Коляда открыл было рот для ответа, но тут взгляд его, дотоле перебегавший по нашим лицам, упал на горку вещей из тюка с грузом, сброшенного немцами.
Он так и замер с открытым ртом, потом сглотнул слюну.
– Спрашивайте, чего уж теперь запираться.
– Начинай с Рауха.
Глаза агента расширились.
– Так вы и это знаете?
– Да, как и позывные TLM.
– Тогда какой мне смысл рассказывать? Все равно же к стенке поставите.
– Пожить еще хочешь?
– Кто же не хочет?
– Ты, Коляда, долго и много работал на врага. Это тяжкое преступление. Но я могу дать тебе шанс облегчить свое положение.
Глаза радиста вспыхнули надеждой. Он подался вперед на стуле, вскинул квадратный подбородок, впился взглядом в полковника, не смея дышать.
– Сейчас Красная Армия теснит немцев, гонит на запад. Но враг еще силен, и много наших бойцов и командиров погибнет, освобождая Родину.
От тебя может зависеть, что жертв среди советских людей будет меньше. А погибнет людей меньше и победа будет ближе, если будешь работать на нас, как специалист по радиоделу, участвовать в радиоигре и передавать своим хозяевам то, что мы тебе скажем. Тем самым положение свое, как изменник Родины, облегчишь, да и советский суд учтет твое усердие. Думай, Коляда! Но сначала ты расскажешь все о своей работе на немецких хозяев.
