Волкодавам виза не нужна

 – Оправданные превентивные меры.

– Расстрел пленных – военное преступление, – напомнил Иващенко.

Кравченко даже с ящика вскочил.

– Это будет справедливо. «Дикие гуси» прилетели сюда, чтобы убивать. Они должны быть готовы к тому, что с ними поступят точно так же.

Лесничий встал и протянул ему свой автомат.

– На! Иди и расстреляй.

– Тогда мы не сможем захватить Соломона, – напомнил Иващенко.

– Иди! – настаивал на своем Лесничий.

Кравченко сел на свой ящик.

– Я офицер спецназа, а не палач.

Стерх приехал через двадцать минут.

– Что-то случилось? – спросил Стерх, еще не выбравшись из коляски.

– Пока нет, но может случиться, – обтекаемо ответил Сергей Ильич. – Пойдем. Мы дадим тебе кое-какие бумаги прочитать. Интересно, что ты скажешь по этому поводу.

Стерх заспешил за спецназовцами в помещение.

Иван Иванович уже закончил с переводом документов. Он тоже дожидался Стерха, сидя на ящике с оборудованием.

Старший лейтенант Кравченко соорудил ширму из металлических листов, сидел за ней и занимался шифрованием. Зачем была нужна эта преграда, Александр Аркадьевич и сам не знал, но говорил, что так положено.

Впрочем, все спецназовцы были в курсе, что в стационарных условиях в шифровальный орган любого подразделения входить не имеет права никто, не считая командира части и его первого заместителя. Даже находясь в поле, они не возражали против соблюдения установленных правил.

Кравченко уже отправил документы, выделив главный из них грифом «особой важности». Это означало первоочередность при прочтении. Теперь он набирал текст, написанный командиром.

Лесничий знал, что обладает неразборчивым почерком, и старался писать буквами, похожими на печатные. Делать это пришлось долго, а сам текст так и не стал разборчивым, несмотря на все старания старшего лейтенанта. Кравченко уже несколько раз выходил из-за ширмы, тыкал в страничку пальцем и требовал перевода на нормальный язык.

Хорошо еще, что Сергей Ильич имел привычку излагать свои мысли по-армейски коротко, почти без комментариев. Иначе и он мог бы просидеть за написанием несколько часов, и Кравченко измучился бы с набором.

Лесничий молча пододвинул Стерху ящик и, как только комбат сел, сразу протянул ему листок принтерной распечатки. Сам он отошел в сторону, чтобы не мешать комбату, дать ему возможность сосредоточиться на чтении такого важного документа.