Волонтеры вечности

 — Скучное место. Единственное развлечение — разглядывать разноцветные ляжки местных жителей.

— Да, костюмчики у них — что надо! — фыркнул я и вернулся в гостиную.

— Теперь действительно пора, — объявил я.

Я немного преувеличивал: до заката оставалось еще часов пять, а доехать до Управления я вполне мог минут за двадцать, если очень постараться. Но после отдыха в спальне Фило Мелифаро меня распирала невесть откуда взявшаяся энергия. Следовало срочно начинать ее расходовать, чтобы не взорваться.

— Ясно? — спросил Мелифаро у изамонца, клюющего длинным носом над опустевшей тарелкой.

 — Беги, собирай свой багаж. Если через полчаса не будешь готов, поедешь налегке.

— Что? — заорал тот. — Говори громче, я ничего не слышу!

Я начал терять надежду на благополучный исход нашей благотворительной акции. Громко вздохнул и наполнил свою тарелку: какое-никакое, а тоже занятие!

Часа через два в гостиную спустился заспанный Анчифа.

— Я-то только собирался погулять как следует! — сердито сказал он.

 — А этот глупый мальчишка уже убегает!

— С Бахбой догуляешь! — хихикнул Мелифаро.

— Ага, спасибо за совет! — проворчал его братец.

— А еще лучше приезжай ко мне, в Ехо, — предложил Мелифаро.

— И что я буду там делать? Бегать по Кварталу Свиданий и орать: «Господа, вы случайно не видели моего брата? Дюжину дней назад он ушел на службу и до сих пор не вернулся!»

— Между прочим, бег и крики — далеко не единственное, чем можно заниматься в Квартале Свиданий, — сухо заметил Мелифаро.

 — Ладно, вольному воля. Если передумаешь — подстилка у входа в твоем распоряжении.

— Может быть, и передумаю, не знаю. Кто же спросонок такие вещи решает!.. Кстати, передай от меня привет этим пучеглазым красавцам из Арвароха. Спроси, как им понравилась наша последняя встреча у Жохийских островов… Впрочем, нет, лучше не спрашивай: это чревато дипломатическим кризисом!

Наконец на пороге появился Рулен Багдасыс. Теперь он был в парадных белоснежных лосинах.

Ботинки и куртка не претерпели существенных изменений, зато на голове изамонца появилась огромная меховая шапка. И это в середине лета! Парень был доволен и горд собой, огромный нос устремился к небу, глаза сверкали, как у гладиатора, нижняя губа оттопырилась, придавая лицу капризное, повелительное выражение. Очевидно, меховая шапка была неотъемлемой частью национальной гордости уроженцев Изамона.

— Тебе не будет жарко, дружище? — осторожно спросил я.