Волонтеры вечности

Разумеется, я буду держать вас в курсе происходящего, если вам действительно интересно.

— Мне все интересно. Все понемножку. Хорошей ночи, капитан. Замучил я вас, вы же с ног валитесь! Это у нас тут не жизнь, а тихий час какой-то…

Повеселевший Шихола допил мою камру и отправился на отдых. Я посмотрел на Куруша.

— Он все правильно изложил, умник?

— В целом, правильно, — подтвердил буривух. — Хотя упустил довольно много подробностей…

— Только подробностей мне не хватало! — проворчал я. — И так сойдет.

Остаток ночи я провел с еще меньшей пользой, чем ее начало: даже свежих газет не нашлось. Я уже дюжину дней давал себе слово выяснить, кто из младших служащих убирает в кабинете: у парня была отвратительная привычка вместе с мусором выбрасывать еще непрочитанные экземпляры «Королевского голоса». Разумеется, я все время забывал это сделать…

Незадолго до рассвета явился сэр Кофа Йох. На этот раз он выбрал для странствий по трактирам настолько нелепую круглую курносую физиономию с маленькими глупыми глазками, что я не мог не рассмеяться.

— И ты туда же! — проворчал Кофа. — Рожа как рожа, между прочим, не всем же быть красавцами…

Он задумчиво провел руками по щекам, его собственное породистое лицо наконец-то вернулось на место.

— Иди домой, Макс, корми своих кошек, дои их, стриги… или что там вы, начинающие фермеры, любите проделывать на рассвете с несчастными зверушками? Я все равно буду ждать Джуффина, так что…

— Ладно, — вздохнул я, — как скажете.

Секретничать небось собираетесь?

— Делать нам нечего — секретничать… Просто я устал, а у меня дома буйствует разгневанная женщина. Нужно же мне немного поспать, хоть где-то?!

— «Разгневанная женщина»? У вас дома? — изумился я.

До меня вдруг дошло, что я не имею ни малейшего представления о семейном положении своего коллеги. Насчет остальных я уже все выяснил, а вот сэр Кофа Йох до сих пор оставался белым пятном в моей «записной книжке сплетника».

— Ну да.

Моя собственная экономка, между прочим… Вчера я снова отказался на ней жениться. Она утверждает, что этот отказ был юбилейным, шестидесятым. Атили — славная женщина, и даже более того, но я ненавижу подобные церемонии! И почему некоторым людям кажется, что такие глупости способствуют прочности чувств?!

— Сэр Кофа! — нежно сказал я. — Я на вашей стороне, честное слово!

— Догадываюсь. У тебя отвращение к официальным процедурам на лбу написано.