Волонтеры вечности

 — Пошли уж, философ!

На улице я подошел к служебному амобилеру. Возница вздохнул и покинул свое место. Все наши служащие уже давно усвоили, что я всегда сам сажусь за рычаг.

Мое внимание привлекло громкое пение. Обрывки песни долетали до нас откуда-то издалека.

— Что это, Шурф? — изумленно спросил я.

— А, ты только теперь услышал? Это наш добрый друг Алотхо Аллирох исполняет новую песню о своих подвигах для леди Меламори Блимм на Королевском мосту, если мне не изменяет чувство направления…

— Что?! — Я совсем обалдел.

 — И ей это нравится?

— Полагаю, да. Если бы ей не нравилось, она бы велела ему заткнуться. Ты же знаешь леди Меламори…

— Думал, что знаю, — я пожал плечами. — Нет, он просто великолепен, этот «предводитель двух полусотен Острозубов», но слушать его песни… Я бы не выдержал!

— Дело вкуса! — невозмутимо заметил Лонли-Локли. — Поехали, Макс. А то ты говоришь, что песня плохая, а сам слушаешь ее, открыв рот. Тебе не кажется, что это непоследовательно?

— Кажется! — рассмеялся я.

 — Какой ты мудрый, Шурф, мне даже страшно делается!

Я взялся за рычаг амобилера, и мы рванули с места под лирический рев графомана Алотхо:

— Кошмар! — резюмировал я. — Это же типичное нарушение общественного спокойствия!

— Тебе неприятно?.. — осторожно начал Шурф.

— Нет, что ты. Все в порядке. Этот Алотхо изумительный парень, я рад, что им с Меламори не слишком скучно, и все такое, но когда я слышу плохие стихи, я зверею!

— Да? — невозмутимо переспросил Шурф.

 — А что, это действительно так уж скверно? Я, признаться, люблю произведения поэтов Арвароха: им свойственна особая, мужественная невинность, которая наделяет художественное высказывание осязаемой, первобытной подлинностью…

Я вздохнул. О вкусах не спорят. По крайней мере, о них не спорят с сэром Шурфом Лонли-Локли, спорить с которым вообще бесполезно. Парень ловко пресекает не только «ненужные жизни», но и ненужные мнения. Мне еще учиться и учиться.

Через несколько минут мы остановились возле желтого двухэтажного дома на улице Пузырей.

Лонли-Локли аккуратно снял защитные рукавицы. Его смертоносные перчатки сверкнули в сгущающихся сумерках. Безумный голубой глаз сердито уставился на меня с левой ладони. Я невольно поежился: до сих пор не могу привыкнуть к этому нововведению.

— Пошли, Макс. Надеюсь, он дома. Леди Меламори будет не очень-то довольна, если ей придется ехать сюда и становиться на чей-то след.

— Ну да, — кивнул я.