Волонтеры вечности

 — Сэр Алотхо сидел вон за тем столиком, я устроился за стойкой. Ждал вас и старался не слишком надоедать нашему гостю. Стукнула дверь. Я думал, что это вы. Обернулся, увидел этих красавцев, потрясающих рогатками и прочими боевыми причиндалами. Один из них пальнул из бабума в Алотхо, тот как-то успел пригнуться… По правде говоря, я сначала растерялся, поэтому ребята успели немного подраться по-честному — если, конечно, один против дюжины — это честно… Алотхо уложил троих или четверых. Сколько народу вы угробили, Алотхо?

— Я не считал, я дрался, — ответствовал арварошец.

— Ну да, конечно… В общем, после того, как Алотхо прихлопнул одного из этих ребят своей мухобойкой — будете смеяться, но она оказалась смертельным оружием! — я велел этой милой леди выметаться на улицу от греха подальше и пустил в драчунов свой Смертный шар…

— А ты тоже умеешь? — удивленно спросил я.

— Ну не совсем же я безнадежен! — усмехнулся Мелифаро. — Правда, я терпеть не могу это делать. У меня после таких подвигов всегда голова болит и настроение портится, но сегодня у меня просто не было выбора!.

. Ничего, сейчас выпью, и все как рукой снимет. Здесь же подают «Осский Аш», самое лучшее пойло в Соединенном Королевстве.

— Да, мне тоже понравилось! — кивнул я. И обернулся к Алотхо. — Это были люди Мудлаха, верно?

— Да, — подтвердил он. — Жалкие рабы этого презренного. Я весь день чуял их поблизости. Я надеялся, что следом за ними появится сам Мудлах, но он не пришел. Только человек, забывший о чести, может послать сражаться никчемных слуг вместо того, чтобы явиться самому!

— Отвези его к Джуффину, Меламори, — решительно сказал я.

 — Во-первых, шефу будет интересно узнать новости, а во-вторых, он сможет быстро подлатать нашего гостя. У вас ведь ранена правая рука, чуть выше кисти, сэр Алотхо. Я не ошибся?

— А как ты узнал? — Меламори смотрела на меня во все глаза. — Он же весь перемазан кровью. Поди разбери, где там рана…

Я смущенно пожал плечами.

— Когда я смотрю на Алотхо, у меня начинает ныть моя собственная правая рука, в этом самом месте. Это называется «сопереживание». Со мной бывает…

— Ну ты даешь! — восхитился Мелифаро. — Может, ты еще и лечить умеешь?

— Сомневаюсь, — хмыкнул я. — Убивать — всегда пожалуйста, а вот пользу людям приносить — это не по мне!

— Вы говорите неправду, сэр, — вдруг возразил Алотхо. — Вы не любите убивать. А когда вы смотрите на меня, моя боль отступает.