Волонтеры вечности

Чем раньше я покину ваш город, тем скорее смогу вернуться.

— Я провожу тебя, — сказала Меламори.

— Нет. Это дурной знак, когда корабль уходит, а кто-то остается на причале.

— А я и не собираюсь провожать тебя до причала. Только до стены Йохира Менки, до границы с Новым городом.

— Спасибо, это хорошее предложение, — обрадовался Алотхо.

Кажется, ему никогда прежде не приходило в голову, что проводить можно только до середины пути. Если бы парень распоряжался раздачей Нобелевских премий, он бы непременно присудил одну из них Меламори — за эту гениальную идею.

Когда они покинули Дом у Моста, я сделал скорбное лицо.

— Меня оставили без подарков! — капризным тоном избалованного ребенка прогундосил я. — И мне обидно, обидно, обидно!

— Зато тебе сделали такой комплимент, какого мне, например, еще никогда не делали, — заметил Джуффин.

— Как это? — удивился я.

— Они сказали, что у тебя есть все, что тебе нужно.

— В древней Священной Книге Арвароха, все экземпляры которой они сожгли чуть ли не дюжину тысяч лет назад после того, как выучили наизусть, написано: «Люди остаются людьми до тех пор, пока им чего-то недостает», — пояснил Лонли-Локли.

— Короче говоря, они легкомысленно записали тебя в боги! — рассмеялся Джуффин.

— И теперь их шаман будет каждую ночь приходить под мои окна, чтобы узнать мое мнение по всем важным вопросам? — усмехнулся я. — Ну-ну… А каким образом ты умудрился прочитать эту сожженную книгу, Шурф? Неужели ты такой старый?

— Нет, просто у меня неплохая библиотека.

— Чтобы набирался ума-разума! — вставил Мелифаро.

— Ну да, наверное… Или их вывезли из Арвароха какие-то пираты… В общем, в Мире есть всего три экземпляра, и один из них мой. Занимательное чтение!

— Дашь почитать? — завистливо спросил я.

— Дам. Только ты ведь ко мне никак не соберешься…

— Ну, когда-нибудь соберусь, — вздохнул я. — Мы, боги, занятой народ, конечно, но не так уж я безнадежен!

Мелифаро тем временем успел представить Джуффину полный отчет о печальной судьбе Рулена Багдасыса.

— Сначала я был зол на обоих: и на изамонца, и на Алотхо. И решил что это — неплохая пакость. Потом я с ними смирился, даже полюбил этих ребят…

— Полюбил? — ядовито переспросил я.