Волонтеры вечности

Вокруг меня было пусто, и внутри было пусто, и каждая клеточка моего тела знала без тени сомнения, что я когда-нибудь умру, и все когда-нибудь умрут, так что все бессмысленно — абсолютно!

Промучившись так несколько секунд, я призвал на помощь дыхательные упражнения, которым меня научил Шурф Лонли-Локли. Хвала Магистрам, он оказался занудой и вынудил меня заниматься: сделав несколько глубоких вдохов, я обнаружил, что вполне могу с собой справиться. Не то чтобы мне удалось избавиться от омерзительного настроения, но я перестал придавать ему значение.

Можно было нормально функционировать, вести себя так, словно ничего особенного со мною не происходит. Наверное, это и есть отрешенность.

— Макс, ты что, все-таки нашел след этого мертвеца? — изумилась Меламори. — Знаешь, когда я сказала, что у тебя может получиться… Это была не гипотеза, а так, безответственный треп. Но как тебе это удалось? Как же у тебя все легко получается! Научишь?

— Ох, лучше и не пробуй!

Говорить оказалось непросто, но я собрал волю в кулак и с грехом пополам разомкнул уста:

— Передать тебе не могу, как это омерзительно! Помнишь, как ты себя чувствовала, встав на след Джифы Саванхи? Подозреваю, что мне сейчас еще хуже.

— Да? — встревожилась она. — Может быть, тебе не стоит этим заниматься?

Я спрыгнул с омерзительного покойницкого следа, перевел дыхание, сменил мученический тон на обыденный и легкомысленно пояснил:

— Должна же и от меня быть хоть какая-то польза! К тому же, человек — это такая специальная полезная скотина, которая ко всему привыкает… Но для начала мне нужно заехать в Дом у Моста.

У меня ведь до сих пор труп в кулаке, не таскать же его за собой повсюду! И хорошо бы Джуффин на него взглянул с утра пораньше: может быть хоть он опознает этого парня… Отвезешь меня в Дом у Моста, Меламори?

— Спрашиваешь! Конечно, отвезу. А потом обратно?

— Нет, обратно не нужно. Я возьму служебный амобилер, а к тебе у меня будет еще дюжина просьб, одна другой обременительнее.

— Ну да, как обычно… Если не возражаешь, я бы пропустила еще одну рюмочку, на дорогу.

Да и тебе не помешает.

— Что мне сейчас действительно не помешает, так это хороший глоток бальзама Кахара, — вздохнул я. — Кажется, у меня осталась всего одна порочная наклонность, зато какая стойкая!

— Не переживай, — вмешалась Теххи, — их у тебя много больше, в смысле — порочных наклонностей!

— Правда? Ну, тогда живем! — подмигнул я ей.

Теххи улыбалась, но ее черные глазищи были печальными и встревоженными.