Волонтеры вечности

Но мои глаза уже давно стали глазами угуландца: я прекрасно вижу в темноте, хотя всякий раз ужасно удивляюсь по этому поводу.

— Еще ниже, — объявил Шурф.

И мы пошли еще ниже, по еще более узкой и ненадежной лесенке. Я мертвой хваткой вцепился в перила и не переставал проклинать сэра Джуффина Халли с его «философскими рассуждениями» касательно падений с лестниц и прочих роковых бытовых травм… Впрочем, с лестницы я так и не свалился. Можно сказать, повезло.

Я так сосредоточился на узеньких ненадежных ступеньках, что совершенно не заметил опасности.

Яркий белый свет ослепил меня; я успел увидеть, как взмывает вверх левая рука Лонли-Локли, и, на всякий случай, присел на корточки, изготовившись к худшему. К тому моменту, когда я наконец-то сообразил, что на моих глазах вершится великая битва, достойная героев древности, все уже было закончено: Шурф опустил руку, а кучка серебристого пепла осела на пол в том месте, где только что стоял Бакки Бугвин.

— Уже все? — обрадовался я. — Так быстро?

— Как всегда, — пожал плечами Шурф.

 — Но это еще не все. С Бакки Бугвином покончено, но есть еще и второй.

— Который не человек? Думаешь, с ним будут проблемы?

— Там увидим. Для начала нам нужно его найти, а еще лучше — заставить прийти сюда. Будь наготове, сейчас я его позову.

Сияющие руки Лонли-Локли заплясали в темноте, вычерчивая замысловатые узоры. Белый огненный след на время рассеивал тьму, а потом угасал, оставляя бархатные шрамы на изнанке моих век. Ритуал заворожил меня, еще немного, и я бы подчинился этому гипнотическому ритму.

Магистры знают, что бы я мог натворить в состоянии транса, но у меня, по счастию, хватило самообладания вовремя отвернуться.

— Он не придет, — разочарованно сообщил Лонли-Локли. — Мне удалось заворожить разве что тебя, да и то не слишком успешно. Придется отправиться на его поиски, Макс. Не самая заманчивая перспектива — бродить по этому подвалу, но я не вижу другого решения.

— Пошли, — согласился я. — А что это за существо, ты не догадываешься?

— Нечто мне незнакомое.

Возможно, даже не слишком опасное, но совершенно неизвестное… Там увидим!

И тут мое второе сердце, происхождение которого было до сих пор не вполне понятно мне самому, настойчиво стукнулось о ребра.

— Ого! — охнул я. — Погоди-ка, Шурф! Сейчас я…

Неожиданно теплая волна чужих ощущений накрыла меня, и на несколько минут я перестал быть самим собой. Ну разве что в самом дальнем уголке сознания поначалу попискивали от ужаса жалкие остатки меня.