Волонтеры вечности

Я взялся за голову, немного за нее подержался, понял, что это совершенно бесполезно, и начал командовать.

— Очень хорошо. А теперь возьми мою бутылку с бальзамом Кахара. Она стоит на подоконнике. Ага, молодец, можешь дать ее мне. А сам спустись вниз и скажи Теххи, что без кружки камры я скоропостижно скончаюсь. Пусть сама решает, нужен ли ей в спальне труп государственного чиновника высшего ранга. Теххи — девушка благоразумная, я в нее верю… Принесешь мне камру, подождешь, пока я ее выпью, а уж потом объяснишь мне цель своего визита.

Я перевел дыхание, сделал большой глоток бальзама Кахара и снова рухнул на подушки.

Мелифаро чуть не умер на месте от такого нахальства. Глотал воздух, как вытащенная из воды рыба, подыскивал, небось, достойный ответ. Но, поразмыслив, все же отправился вниз за камрой: понял, очевидно, что это единственный способ извлечь меня из постели, не прибегая к оружию.

Через несколько минут Мелифаро вернулся с подносом. Вид у бедняги по-прежнему был обескураженный.

— А почему только одна кружка? — сварливо спросил я.

— А что, тебе нужно две? — изумился Мелифаро. — Ну все, начались царские замашки!

— Вторая кружка нужна не мне, а тебе. Я, знаешь ли, отличаюсь гостеприимством. Мог бы и сообразить… Кто из нас только что проснулся, душа моя?

— Вот, — мрачно сказала Теххи, входя в спальню с еще одним подносом. — Камра для сэра Мелифаро, и прочая жевательно-глотательная дрянь. Мелифаро почему-то убежал наверх прежде, чем я это приготовила.

— Ах, я даже не смел рассчитывать на завтрак в царской спальне! — тоном придворного подхалима пролепетал мой мучитель.

Теххи поставила поднос на одеяло и пригорюнилась.

— Я всегда подозревала, что рано или поздно сэр Макс превратит мою спальню в филиал трактира. Так оно и вышло. Теперь по ночам меня будут ласково щекотать хлебные крошки. Жду, не дождусь: уж поскорее бы! Наверное, это и есть семейное счастье, о котором грезят молодые девицы…

— Тебя с самого начала предупреждали, что я — чудовище.

Мелифаро насупился, зато Теххи слушала меня с нескрываемым удовольствием. Следовало ковать железо, пока горячо. Я призвал на помощь все свое обаяние. Скорчил покаянную рожу, закатил глаза, молитвенно воздел руки к потолку.