Волонтеры вечности

Мёнин не долго плакал, а просто построил известный тебе замок Рулх, упаковал вещички и переехал… При Мёнине и первых Гуригах на этом веселеньком островке была Высокая Школа Холоми, там обучали могущественных магов. Предполагалось, что впоследствии они будут служить не Орденам, а королю. Рассказывают, что в ту пору даже время в стенах Холоми текло иначе: студенты проводили там целое столетие, успевали повзрослеть и выдержать полный курс обучения, а в Мире проходило всего полгода… Впрочем, короли зря старались.

Поначалу-то их питомцы, выпускники Высокой Школы Холоми, действительно покончили с большинством Древних Орденов, но сразу же после этого они основали новые Ордена, свои собственные, и все понеслось сначала. Между прочим, твой новый родственник, знаменитый Лойсо Пондохва тоже там учился. Что, безусловно, является лучшей рекомендацией этому учебному заведению… Наконец, один из Гуригов, — не то Четвертый, не то Пятый, — прикрыл крамольную школу. А некоторое время спустя наши короли снова поселились в Холоми. Все снова стало в точности как при Мохнатом: туда никто не мог войти без королевского соизволения, и никакая магия извне не действовала на людей, скрывшихся за этими удивительными стенами. Очень кстати: времена были те еще…

— А с какой стати в Холоми устроили тюрьму?

— Незадолго до начала Эпохи Кодекса замок Холоми снова изменил свои свойства. Теперь войти туда — легче легкого, зато выйти без помощи коменданта не сможет, пожалуй, даже сам Магистр Нуфлин… Жить в таком месте, мягко говоря, неудобно, впрочем, не я тебе должен это рассказывать.

Ты же там несколько дней просидел, было дело!

— Было, — согласился я, лихо притормозив у входа в Управление Полного Порядка. — Но ты так ничего и не рассказал о Духе Холоми.

— Понимаешь, я сам не очень-то знаю, что он такое, — нехотя признался Мелифаро. — И, думаю, никто толком не знает… Ты уже сам понял, что Холоми — не просто крепость. Скорее уж живое существо, просто очень не похожее на остальные живые существа… У него есть душа, или Тень, — как ни назови, а она есть.

И время от времени дает о себе знать, что совершенно не нравится нам, людям: мы же такие капризные создания, нам подавай спокойную жизнь…

— Да ты философ, парень! — усмехнулся Джуффин.

Он вышел нам навстречу, веселый и хмурый одновременно. Оглядел меня с ног до головы; его взгляд был теплым и тяжелым, таким тяжелым, что я начал сутулиться.