Волонтеры вечности

И куда только подевалось его благодушие…

— Одно из двух: или мне показалось, или… Да нет, они действительно начали шевелиться! Не пялься ты на них так старательно: движение почти незаметно человеческому глазу. А этот жидкий камень оказался очень даже ничего!

— А вы не слишком-то огорчились, Кофа, — удивился я.

— А почему я должен огорчаться? Конечно, бедняги опять ожили, но они почти не могут пошевелиться, и это прекрасно!

— Вообще-то, вы правы, — кивнул я. — Пусть себе дергаются, зато далеко, небось, не убегут, а нам того и надо…

— Ну наконец-то сообразил, — похвалил меня Кофа.

Мелифаро снова заулыбался. Его плохое настроение, хвала Магистрам, — самая недолговечная вещь на свете!

Я еще раз все взвесил и решил:

— Все-таки я пока тут посижу. Не бросать же ни в чем не повинных полицейских наедине с этим модернизмом! Мало ли, что может случиться… А вы имеете полное право отдохнуть. В Управлении пока посидит Меламори, а вы к ней присоединитесь, когда почувствуете, что это в ваших силах.

— Мне вполне достаточно поспать часа два, ты же знаешь, — согласился сэр Кофа. — А потом я ей помогу.

— А мне двух часов сна недостаточно! — встрял Мелифаро. — Поэтому я ухожу в отпуск, с меня хватит!

— В отпуск, так в отпуск, — миролюбиво согласился я. — Но только до полудня!

— Экий ты тиран и деспот, — возмутился Мелифаро. — Бедные твои подданные!

— Вот-вот! Когда делегация кочевников приедет в столицу, будь другом, не сочти за труд прочитать им подробную лекцию о моих зверствах.

Они ушли, а я остался клевать носом на могильной плите. Полицейских, дежуривших ночью, как раз сменили их коллеги во главе с лейтенантом Чектой Жахом. Теперь новая смена с ужасом таращилась на скульптурную композицию, автором которой я в глубине души считал себя.

Я решил перестраховаться.

— Чекта, — сказал я, — пошлите кого-нибудь из своих ребят в город. Нам понадобится веревка или тонкая металлическая проволока. Пара сотен метров, не меньше.

Отдав распоряжение, я вытянулся на густой кладбищенской траве и задремал. Мне приснилось, что я еду домой, в тот Мир, где когда-то родился. Дело, вроде бы, происходило в салоне того самого трамвая, который когда-то привез меня в Ехо. Вот только на сей раз от меня требовали оплатить проезд, а я понятия не имел, куда делись все эти «кругляшки», — как выражается мой приятель Андэ Пу.