«Волос ангела»

Вот вам и готовый агент-двойник! А если его специально готовили к тому, чтобы он попал в ЧК и, поломавшись для вида приличествующее время, согласился на сотрудничество? Не здесь ли разгадка всей запутанной и странной истории с разговором, подслушанным в приемной белого генерала, морским путешествием, дракой на судне, гибелью грека-контрабандиста и поручика Гирина?

Господа из разведки Империи без особого трепета относятся к чужой человеческой жизни, даже к жизни некоторых своих давних сотрудников, — что для них стоит пожертвовать греком и Гириным для окончательного запутывания всех следов? Грек-контрабандист действительно мог сотрудничать с разведкой — неважно с какой, хотя бы и с врангелевской, — и иметь задание вывести судно с офицерами прямо под пулеметы пограничного катера; ему могли поручить и убийство поручика Гирина как ненужного свидетеля или «болвана» в начатой игре — «болвана», в поясе брюк которого специально вшито компрометирующее письмо, обнаружив которое, чекисты должны начать «разматывать» Березина.

Грек в таком случае не мог знать, что и его самого обрекли на заклание, поручив Березину ликвидировать контрабандиста. А потом, после задержания, под тяжестью улик Березин сознается, им наверняка начинают интересоваться в Москве, он согласится помочь и… Вот тут-то начнется…

Что же, попробовать принять это как одну из версий и постараться подыграть господам из разведки Империи, сделать вид, что мы всему и полностью верим?

Только как-то не очень совпадает с новой версией оставшееся после разговора с задержанным офицером ощущение прямоты, самоуважения, гордости этого человека, пусть даже тщательно скрываемой за иронией.

Можно ли, работая в ВЧК, верить впечатлениям о людях, внутренним ощущениям? Перед тобой вполне может оказаться матерый враг, натянувший на себя личину запутавшегося, но честного человека.

Нет, ощущениям и первоначально возникшим впечатлениям о ком-либо доверяться полностью, видимо, не стоит, а вот верить в человека надо, иначе нельзя будет жить и работать в ВЧК…

Березин лежал на кровати, бездумно глядя в потолок.

Не хотелось больше заниматься ерундой и придумывать разные фигуры из трещин на потолке. Не до того — в душе словно образовался тянущий ком, как камень давивший на сердце, заставлявший его биться глухо и неровно.

Горевшая вполнакала высоко под потолком лампочка — тускло-желтая, словно умирающая — да раздававшиеся иногда за дверями шаги караульных еще более угнетали.

Жизнь кончена! Сегодня он это окончательно понял.