«Волос ангела»

— Как обещал, — улыбнулся Козлов. — Собирайтесь, гражданин Метляев.

— В руки Твои предаю себя… — повернувшись к образам, перекрестился старый серебряник. — Влекут меня ныне в узилище, поелику слаб человек, но велики беси…

Публика в кабаре «Нерыдай» собиралась пестрая: солидные нэпманы с раскормленными, модно одетыми женами, унизанными сверкающими драгоценностями, отвлекающими чужие взгляды от густо запудренных морщин; с подругами — молодыми, стройными, в смело открытых вечерних платьях, призывно поводящими по сторонам умело подведенными глазами; разбитные молодчики в пестрых пиджаках, обтягивающих крепкие плечи, и начинающих входить в моду брюках гольф; еще сохранившиеся «осколки» старого мира, с наманикюренными ногтями, тщательно продуманной прической, волосок к волоску, сонно озиравшие зал в ожидании выхода актеров и откровенно разглядывавшие лица женщин, сидевших за соседними столиками.

Тем льстило внимание, они неестественно громко смеялись, запрокидывая голову, не забывая при этом кокетливо поглядывать по сторонам — какое произведено впечатление?

Оркестр играл чарльстон.

Несколько пар танцевало около эстрады. Хлопали пробки открываемого шампанского, стучали ножи и вилки, звенел хрусталь бокалов. Угар нэпа…

Ловко лавируя среди танцующих пар, официант провел Грекова и Шкуратова к свободному столику у стены.

— Здесь вам будет удобно…

Обращаясь к ним, он явно избегал как слова «господа», так и слова «товарищи», не зная, каким образом назвать посетителей, чтобы ненароком не вызвать их неудовольствие.

Федор, одетый в серую тройку, в которой он ходил в трактир Татарина, выглядел импозантно. Шитый еще в Америке костюм, сбереженный матерью за все эти годы, сидел на его подтянутой, широкоплечей фигуре как влитой. Мистер Каллаген однажды расщедрился: считая, что его боец на ринге должен выглядеть прилично, он заказал Грекову костюм из хорошей английской шерсти у одного из лучших портных. Правда, он потом удержал затраченную им сумму при окончательном расчете, но костюм остался, и Федор изредка его надевал.

Тогда же к нему были куплены несколько красивых итальянских галстуков, один из которых он сегодня повязал.

Геннадий для посещения кабаре надел темную суконную пару, белую рубашку с тугим крахмальным воротником и синий галстук в мелкий горошек, сдавивший его могучую шею.

Официант, скорее всего, принял их за компаньонов, решивших спрыснуть сделку и случайно забредших в их заведение.