«Волос ангела»

— Б-беда!.. — Заика вытер мокрый рот тыльной стороной ладони. — В-всех повязали!

Схватив его за ворот пиджака, Антоний увлек Пашку за собой в темный проход за церковью. Прижал к стене, уперся немигающим взглядом в потное лицо подручного.

— Ну, не тяни! Что?!

— Там… В «Нерыдае»… — Пашка перевел дух, перестал испуганно заикаться. — Пана легавые засекли.

— Вроде… Губаря шлепнул, когда убегал.

— Молодец! — усмехнулся Антоний: одним стало меньше, не разболтает теперь ничего старичок. — А цыганка?

— Хотела выскочить с толпой.

Все на выход ломанули, как стрелять начали, да ее прихватили.

— Сам не засветился?

— Нет, я подошел, когда шарманка на полную крутилась: милиция бегает, Губарь лежит, вытянувшись под ногами у жеребца. Видел, как Ангелину повели. Издали глядел. Кругом болтали, что Пан через сцену утек. Может, не возьмут они его, а? Отобьется?

— Возьмут, не возьмут… Чего сейчас гадать? — зло сплюнул Антоний. — Откуда только пронюхали?! Давай ловить извозчика и пулей к офицеру. Кончать его надо.

Цыганка на него на первого выведет.

— Ага, ага… — понимающе закивал Пашка. Выбежал на проезжую часть улицы. Быстро поймал лихача.

Антоний, внимательно осмотревшись по сторонам, вышел из своего укрытия, впрыгнул в коляску.

— Гони на Ордынку. Полтина сверху! Там покажем, где остановиться.

Извозчик стегнул рысака. Погнал к Манежу, к Моховой, чтобы через мост проскочить в Замоскворечье.

Устроившись поудобнее на сиденье коляски, Антоний, взяв под локоть, притянул к себе Пашку, наклонился поближе к его уху и под мерный топот копыт по мостовой прошептал:

— На тебя только и надеюсь, Паша… Если вдруг Пан объявится, сразу в бок ему ствол и нажимай на курок… Да раза три нажми, живучий он, падла…

У Диомида телефона не было.

Выйдя от него, Черников заглянул в ближайший крупный магазин и, попросив разрешения позвонить, набрал номер кабинета Грекова. Трубку не снимали. Полистав пухлую, как у каждого журналиста, записную книжку, Анатолий нашел номер телефона дежурного по МУРу.

— Здравствуйте, мне бы Грекова разыскать.

— Позвоните завтра… — и короткие гудки.

Стоя на улице, газетчик задумался. Пойти сейчас к Федору домой? Нет, не годится, время еще довольно раннее, а Греков вернется с работы наверняка поздно. Сидеть, ждать, разговаривать с его мамой? У нее тоже есть свои дела. Она, конечно, начнет хлопотать, угощать его чаем с вареньем, еще прошлогодним, из старых запасов, почти несладким от недостатка сахара.