«Волос ангела»

— Час от часу не легче… — потемнел лицом Греков. — Вот что, останешься здесь, а мы с Поповым в «Савой», надо на месте все посмотреть. Нэпман жив?

— Да. Испуган сильно, валерьянку, как кот, глотает. Вроде раньше знаком он с Паном был.

— Выясним… — бросил Федор и повернулся к Черникову. — Прости, Толя, не могу сейчас с тобой поговорить. Видишь, какие у меня дела. Я сам тебя найду.

— Прости, сейчас не могу. Потом!

Греков быстро пошел по коридору больницы к выходу. Следом заторопился Попов.

— Успели, гады! — догнав Федора, сказал он.

— Могли бы задержать, если бы сразу догадались, — досадливо морщась, ответил тот.

— Ну да, знал бы, где упасть… Я бы все это бывшее офицерье разом, и под корень!

— Вот это ты зря! — даже приостановился Греков. — Зря! Нельзя так о всех разом. Что же, надо под корень и генерала Брусилова, перешедшего на сторону советской власти, и генерала Бонч-Бруевича, брата управляющего делами Совнаркома? Не все же сразу правильную дорогу находят, человек иногда сам, пусть даже помучившись, прозреть должен.

Я вот во время Гражданской встретил одного знакомого офицера, — снова шагая по коридору, продолжал он, — у нас служил, в Красной армии, воевал грамотно, храбро. А знаешь, как мы познакомились? Когда он был членом военно-полевого суда, приговорившего меня к пожизненной каторге. Узнали друг друга, потолковали по душам. И вот какая интересная подробность выяснилась: из трех членов суда он один предлагал приговорить меня к смертной казни, а два других — ротмистр и подполковник — были за каторгу. Потом они оказались у белых, а этот был с нами. Понял, значит, в конце концов, где правда! Извинялся, говорил, что тогда молодой был, глупый, а прошло-то всего три года с того дня, когда мы так странно познакомились на суде. Вот и думай, стоит ли всех, огульно, под корень или нет?

— Сейчас-то он где? — недоверчиво спросил Попов.

— Погиб под Каховкой… Там и схоронили.

Федор открыл дверь на улицу и придержал тяжелую створку, пропуская вперед товарища.

Невроцкий пришел в обед. Сергуня, хлебавший на кухне щи, подхватил свою миску и торопливо шмыгнул, на всякий случай от греха подальше, за печь — кто его знает, что за человек пришел и зачем, тут всего можно ждать. Прижавшись спиной к дощатой перегородке, устраиваясь поудобнее, услышал, как хозяйка провела гостя в комнату, где сидели за обеденным столом Антоний и Пашка. Потом хозяйка вышла, загремела горшками у печи.