«Волос ангела»

Прошмыгнув мимо нее в укромный закуток за печью, мальчик начал быстро собирать свои нехитрые пожитки: приготовленный загодя небольшой шматок сала, аккуратно завернутый в чистую тряпицу, коробок спичек, перочинный ножик, ржаные сухари в полотняном мешочке, серебро и медь в старом кошельке.

Он твердо решил: ни в колонию не пойдет, ни здесь больше ни дня не останется! Домой, в деревню надо подаваться. Может, и не разобрали еще на дрова их избу? А и разобрали, так соседи хоть на время приютят. Узнает, с какого вокзала идут поезда на Тулу, как-нибудь пристроится и поедет.

В деревне летом привольно: лес, грибы пойдут, ягоды. Речка течет, можно рыбу ловить, купаться, лежать на берегу, зарывшись в теплый песок, и смотреть, как плывут по небу лохматые, невесомые облака…

Чья-то тень заслонила от него свет. Подняв глаза, Сергуня увидел Пашку. Сжался в своем углу, подтянув к груди острые коленки, — если пнет сапогом, так хоть по ногам, а не в ребра.

— Ты один? А сам где?

Не дождавшись ответа, Пашка, протянув руку, за шиворот выволок мальчишку из-за печи, встряхнул.

— Чего молчишь? Язык проглотил?

Из Сергуниных глаз покатились крупные слезы обиды за свою несчастливую судьбу — надо же, опять придется сносить побои, пинки, унижения, а родная деревня уже казалась такой близкой.

Пашка его слезы понял по-своему. Побледнев, поставил мальчишку перед собой, наклонился, с тревогой заглядывая ему в лицо:

— Неужто взяли? Где? Да говори же ты наконец!

— В центре… — всхлипнул Сергуня, — после магазина Кудина… Он с трамвая прыгнул, а те за ним.

— Убили? — мелко перекрестился Пашка.

— Та-а-ак, — Заика быстро заходил из угла в угол, соображая. — Пойдешь к МУРу, — приказал он мальчику. — День и ночь там торчи, а высмотри, когда его привезут или куда отвезут. Вечером я сам тебя найду там. И гляди у меня, ежели уйдешь — прибью. Меня жди! А это что? — выхватил он из рук Сергуни приготовленное им для побега.

Антония доставили в МУР, временно поместили в комнату дежурного Хромова.

По коридору Антоний шел с независимым видом, держа фуражку в руке, нахально скалился, глядя на сидевших на лавках людей, вызванных на допросы. Сев на стул в комнате Хромова, развалился, спросил разрешения закурить.