«Волос ангела»

— Не исключено, — подумав, согласился Тыльнер. — Нам ведь до сих пор пока неизвестно, кто такие Банкир и бывший офицер-артиллерист Николаев. А Воронцова, который только краем узнал об их делах, они ликвидировали не задумываясь.

— И Психа, — добавил Шкуратов.

— И его… — согласился Жора. — Значит, они будут предпринимать свои меры к побегу или ликвидации главаря. Но для этого им обязательно надо знать, где он, куда доставили после задержания. Поэтому преступники, скорее всего, организуют наблюдение за подъездами нашего здания.

Кто для этого лучше всего подойдет?

— Мальчишка! — Саранцев ладонью отогнал от лица табачный дым. — Беспризорников еще хватает, мальчишка может крутиться здесь среди них, не вызывая подозрений. Жора прав: надо выделить людей и на поиски мальчишки.

— Почетное дело, — фыркнул Головин.

— Не смейся, — укорил его Греков, — эта нитка, может, самая надежная из всего клубка.

— И пойду… Пиши меня, Жора, в группу розыска мальчишки, — Федор встал.

 — Кто со мной? Распределим улицы и начнем, а ребята пусть другие места перекрывают…

В уголовном розыске нет работы «черной» и «белой» — есть перспективные версии или неперспективные, вернее, менее перспективные; но никто не может поручиться, что они разом не поменяются местами. И тогда такая на первый взгляд неперспективная рабочая версия вдруг окажется самой главной, ведущей к успеху. Однако не всегда проверка этой версии связана с погонями, стрельбой, шумной беготней по крышам и чердакам, острыми ситуациями и напряженными поединками — нет, зачастую это копание в документах, анализ данных, долгие и нудные разговоры с людьми, желающими многое скрыть от работников уголовного розыска, а надо обязательно суметь понять, что и почему этот человек скрывает от тебя, зачем он это делает и как вызвать его на откровенность, разговорить, заставить поверить тебе, а поверив, довериться.

Со взрослыми это непросто, но можно хотя бы опираться на логику, жизненный опыт, разум, наконец.

А с детьми? Да еще с такими, которых лихолетье, прошедшее над Россией, лишило всего — родителей, крова, куска хлеба? Даже простого человеческого общения, ласковой тяжести отцовской ладони на голове, букваря, катания с горки на салазках, ребячьих игр со сверстниками…

Поздним вечером Федор вышел к костру беспризорников, вольготно расположившихся в старом переулочке.