«Волос ангела»

Он — высокий, полный, в дорожном костюме — важно шел впереди, опираясь на трость с массивным набалдашником. Она — желчная, сухая, с собачкой на руках, в переливающемся разными цветами, как павлиний хвост, шелковом платье — семенила сзади.

За четой торопилась целая вереница носильщиков с чемоданами, коробками, кофрами.

В вагон супруги усаживались долго. Он, немилосердно коверкая русский язык, отдавал на перроне распоряжения носильщикам, а она хозяйничала в купе, не забывая покрикивать на мужа из приоткрытого окна.

Вскоре подошли провожающие — несколько солидных мужчин с дамами. Покурили у вагона, пока женщины говорили о своем. Ударил колокол. Мужчины начали жать руки отъезжающему, женщины целоваться.

Конца процедуры прощания Юрий Сергеевич ожидать не стал. Свернув газету, он пошел к выходу. Сзади снова ударил колокол, свистнул паровоз. Базырева начали обгонять возвращающиеся с перрона провожающие. Среди них он увидел и группу, провожавшую солидного толстяка, значит, пока все шло нормально.

Настроение у Юрия Сергеевича явно улучшилось, и он зашел в привокзальный буфет. Проведя там некоторое время, вышел на площадь и, взяв извозчика, поехал на Солянку. Расплатившись и отпустив экипаж, он вошел в подъезд старого многоэтажного дома, поднялся по лестнице и вставил ключ в дверь квартиры.

Неожиданно его взяли за локоть.

Базырев оглянулся. Рядом стояли несколько мужчин. Он, улыбнувшись, сделал попытку освободиться.

— Простите, вы ошиблись. Меня зовут Евгений Владимирович. Евгений Владимирович Глазов.

— Вам придется пройти с нами. Если это недоразумение, то оно скоро выяснится.

Один из мужчин показал ему удостоверение. Мельком глянув на него, Базырев недоуменно пожал плечами:

— Хорошо, пойдемте. Но я вас уверяю…

— Разберемся, — заверил его державший за локоть и, быстро сунув руку под пиджак Юрия Сергеевича, вытащил оттуда небольшой плоский браунинг… — Теперь можем идти…

Базырева привезли на Лубянку, провели в большой кабинет, где его ждал средних лет человек в пенсне, с пышной шевелюрой, густо блестевшей сединой.

— Присаживайтесь, — предложил он.

— Спасибо, — Юрий Сергеевич сел в жесткое кресло у стола. — Однако я, признаться, не очень понимаю причины моего пребывания здесь…

— Так уж? — улыбнулся человек в пенсне. — Нам ведь есть о чем поговорить, господин Грир.