Волшебница для короля

Чтобы не вздумали наводить смуту или говорить тому, в чью пользу они шпионят, что Аренция слаба, — голос его стал жестким, а взгляд — колючим.

Что ж, тем, кто не воспринимал всерьез молодого правителя, явно пришлось несладко. Илар был каким угодно, но только не слабым. Вспыльчивым, порой действительно сумасбродным — так ли много было лжи в его образе?

— Вы просто шкатулка с секретами, ваше величество, — пробормотала я.

Илар взял меня за руку и поцеловал пальцы.

— Я люблю тебя. И весь как на ладони перед тобой.

Это политика, Маша. Но с тобой сейчас и впредь я просто Илар.

Я улыбнулась, чувствуя себя самой удачливой девчонкой в мире.

— Я люблю тебя, Илар. И умерла бы, если бы мне пришлось тебя покинуть. Мне жаль того, как все получилось с Кроу, — тут же перевела я тему, смутившись своего слишком пылкого признания, и глотнула вина.

Я тайком посмотрела на Этена, а затем на Кроу. Сейчас, когда я знала всю историю, поняла, почему Илар даже не усомнился в том, что видит перед собой сына Кроу.

Несмотря на темный оттенок кожи Этена и более тонкие, чем у Кроу, черты лица, их сходство было очевидным. Разрез глаз, подбородок, форма носа, даже то, как они сидят и двигаются. Я смотрела на Кроу и вдруг как будто получила удар под дых.

Дождливая улица, порт. Вечно ноющее на перемену погоды колено. Смешливая девчонка, смуглая, быстроглазая, спрятавшаяся под крышей у стены борделя, чтобы не промокнуть. Болезненная нежность и собственные руки, украшенные первыми признаками старости.

Какой-то трактир и утро, которое пришло слишком быстро. То, как сложно было уходить. Кажется, Илар звал меня, трогал за плечо, но я уже ничего не видела. Меня затапливало чувство вины, такое огромное, как целое море. Сжигала тоска и больная любовь. Я металась (метался?) по городу, пытаясь найти то, что потерял, а потом вдруг успокоился, только каждый раз дергался, оказываясь в дороге — а вдруг?..

Осталось только имя, Мирелла, воспоминания и горечь. Принц, которого нужно было вырастить достойным человеком, а потом вдруг — сын.

.. который смотрит волком, но красивый, ловкий, умный. Какая же гордость за него берет!

— Маша! Маша!

— Что? — вздрогнув, я обернулась к Илару и дрожащими руками поставила бокал с вином на стол. Улыбнулась, увидев, что на нас смотрят люди из разных концов зала. Илар прав: не стоит никому показывать слабость.

— Я просто... — махнув рукой, я нечаянно вызывала поток воздуха, и бокал упал на пол. — Черт. Опять.