Волшебница для короля

Черт знает, почему ему Юлька не понравилась… Отец хотел, чтоб я такую, как ты, нашел.

— Это какую? — прищурилась я.

Лешка открыл рот, а потом закрыл. Снова открыл и снова закрыл.

— Скромную, — выдал наконец он.

Приехал лифт, с тихим шорохом открылись двери. Кулаки сжались, но я заставила себя успокоиться. Нет, Маша, драться при всем честном народе мы не будем. Хоть и очень хочется.

— Маш!

На улице лил дождь как из ведра, а зонта у меня, конечно же, при себе не оказалось. Слезы высохли, вместо этого внутри клокотала злость.

Я бежала вперед к метро, не разбирая дороги. Ну, Лешка!

Теперь я жалела, что сдержалась и не врезала ему по лицу, как хотелось. Но ведь девочкам нельзя драться, верно? Если они хотят найти себе хорошего мужа? И выглядеть они должны скромно, опрятно, и вести себя — подобающе. А, да к черту это все! Как будто мне помогло.

Я сдернула с лица очки, остановилась, чтобы протереть рукавом стекла. И тут же мир вокруг утонул в звуке автомобильного сигнала.

Я что, остановилась посреди дороги? Вот растяпа! Шум, визг тормозов, огромная фура, надвигающаяся на меня, желтый свет фар.

Вот тебе, Машка, и последний день.

* * *Больничная палата пахла странно: хвоей, влажной землей, дождем. И ощущалась тоже странно — множеством холодных колючек и мокрыми листьями на коже. На нос приземлилась капля, я зажмурилась, готовясь чихнуть от щекотки, и тут услышала мужской голос, звучащий совсем близко:

— …Но она такая красивая!

Что-то зашуршало, потом раздался шлепок и уже другой голос сказал:

— А ну не тронь! Ты представь, сколько денег за нее выручим.

Наверняка из знатных, — на слове «знатных» мужской голос опустился до плотоядных ноток.

— Знатные-то голышом на дороге не валяются, — резонно возразил первый голос. — Давай мы ее…

— А я сказал — не трожь! У мадам Виктуар в гавани знаешь за сколько такие идут… Когда свеженькие. А тут ты со своим…

— Но ведь можно… можно все сразу, — попробовал примирить спорщиков третий голос.

— Если аккуратно.

И воцарилась тишина, наполненная тяжестью серьезных раздумий.

Ну хватит.

Я открыла глаза — и закричала. Потому что надо мной нависли лица трех… разбойников? Пиратов? Кем можно назвать людей с перемазанными лицами, в ярких рубахах, в непонятных банданах, повязанных на головы, и с мечами в руках? Сумасшедшими? Ролевиками? Актерами? Так ли уж велика разница?..

Так, что-то я думаю не о том.