Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

Наверняка это он стоит за покушением на нее, наверняка это он или нанятый им человек заложил взрывное устройство в машину Гели Широковой. Наверняка он смог каким-то образом уговорить Гелю, чтобы та подыграла ему, сделала так, чтобы Галина на обратном пути села в ее машину.

Как уж он сумел на нее подействовать – теперь не узнаешь: может быть, чем-то ее шантажировал, может, просто заплатил, может, ему хватило для этого собственного обаяния. Одно только можно сказать наверняка: несчастная Геля не знала, что машина будет взорвана, иначе никогда бы на это не согласилась и, во всяком случае, не села бы сама в салон.

Но что теперь делать?

Пойти в полицию? Рассказать обо всем тому капитану – как его – Ушинскому, который расследует это дело?

Но у нее нет никаких доказательств! Только догадки, только предположения. Капитан и слушать ее не станет. Кто она такая? Туристка, ненадолго приехавшая из своей благодатной Швейцарии.

Внезапно Галина поняла, какой спасительный смысл кроется в этих словах. Если она хочет уцелеть, более того – победить в этой тайной, скрытой от посторонних глаз схватке, ей нужно прикинуться дурочкой, сделать вид, что она не понимает, что происходит, что она не видит нависшей над ней опасности – только таким образом она сможет притупить бдительность врага, сумеет убедить его, что она не представляет для него угрозы.

А тем временем она будет выжидать, следить за ним, и однажды он допустит ошибку. А он непременно это сделает – потому что слишком сильно хочет завладеть всем.

Все эти мысли пронеслись в Галиной голове в считаные секунды.

Она снова обняла мать и проговорила безмятежным тоном:

– Что ты, мамочка! Конечно, я останусь с тобой, раз ты этого хочешь! Ты же – самый близкий мне человек!

Она прикрыла глаза и продолжила:

– Мы будем жить вместе, будем поддерживать друг друга! Мы все, все будем делать вдвоем! Ну, или втроем, если ты хочешь, чтобы с нами был Сергей Михайлович! Он очень милый, а если я на него раньше ворчала – это только от ревности, от глупой ревности! А на самом деле он мне очень, очень нравится! И я так рада за тебя, так рада! Жизнь ведь не кончилась с папиной смертью, она продолжается – правда, мамочка?

Мать отстранилась, взглянула на нее, чтобы прочитать на Галином лице, всерьез ли она говорит.