Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

Ни радости, ни надежды, ни тепла, никакого проблеска в общем.

– Ну, что скажешь? – спросила она.

Тоня плюхнулась на диван и затихла. Лиза внимательно ее осмотрела и вздохнула.

– Все вижу – и шрамы, и ожоги, и что хромаешь ты. Слушай, он же псих законченный! Маньяк и садист! Думаешь, ты у него одна такая? Или вот еще я? Я точно знаю, что до меня у него уже была жена, она из окна выбросилась.

– Как? – ахнула Тоня.

– Молча, – хмыкнула Лиза, – попала в нервное отделение, он довел, там и выбросилась. Потому ему ничего и не было, врачи вроде недоглядели.

Он квартиру поменял, паспорт новый получил да на мне женился. А у меня тогда мама умерла, отец давно нас бросил, я от одиночества за него и пошла. Думаю, человек вроде приличный, все не одна буду, ну, ты сама знаешь… Меня мать в строгости воспитывала, я так в девках до тридцати лет оставалась. Не сразу разобралась, что к чему. А потом он как в полную-то силу вошел, я сунулась – куда деваться? Квартиру эту на год сдала, не на улицу же идти. Думаю, может, продержусь сколько-то, пока жильцы не съедут. Не успела.

Лиза закашлялась и знаками показала Тоне, чтобы подала стакан с водой, что стоял на столе, потом спросила:

– Он тебе занавески поменять не предлагал?

– Нет… Мне и эти нравятся…

– Тогда слушай: беги от него, пока можешь это сделать на своих ногах. Потому что если ты инвалидом сделаешься, тут уж он себе волю даст, начнет над тобой измываться. Я ведь отчего такой стала – вешала занавески, с табуретки упала.

И точно я знаю, что он ножки у табуретки подпилил. Да только не доказать ничего, он ее сразу выбросил. Думала, что так и помру там в мучениях, хорошо сестра двоюродная из Твери приехала. Она от своего алкоголика ушла, теперь вот за мной ухаживает. Так что беги ты от этого садиста, пока можешь. А я ему все равно отомщу, хоть всю жизнь думать буду, но придумаю как.

Дома Тоня застала оживленного мужа. В углу были свалены рулоны обоев и банки с краской.

– Тебе получше, так что будем ремонт делать, – заявил Вика, – заживем потом в чистой квартире, как в раю!

На следующий день Антонина собрала вещи и сбежала тайком, твердо зная одно: что бы ни случилось, она в эту квартиру больше никогда не вернется.

Она долго сидела на кухне, допивая остывший чай.

Шоколадка отдавала по вкусу оконной замазкой, а сахар пахнул почему-то бензином. Вот чай был хорош, очевидно, еще из хозяйских запасов. Рика она выпустила во двор, чтобы побегал.