После столь позднего старта Эдвард весь день трудился как заведенный. Он проработал каждый доклад на своем столе вместе с мистером Уайтом, не давая отдыха и своему помощнику тоже. Слуга пришел зажечь лампы, а они все продолжали работать. Закончив трудиться, Эдвард откинулся на спинку кресла, испытав немалое удовлетворение от того, что столько успел сделать в весьма сжатые сроки. Он вдруг подумал о том, захочется ли когда-нибудь Чарли взять из его рук бразды правления Даремом, но тут же покачал головой. Маловероятно, и это вызывало у него радость и грусть одновременно.
У Эдварда было двойственное отношение к сложившемуся положению вещей. С одной стороны, он считал, что брату следует трудиться и нести бремя ответственности за вверенное ему состояние, а не только снимать сливки. Но с другой стороны, его вполне устраивала роль, которую он взял на себя. Ему нравилось управлять поместьями. Ему нравилась упорядоченность в делах, нравилось то, что взятая им на себя роль требовала от него самодисциплины и постоянной тренировки ума.
Эта роль снискала ему уважение отца, благодарность братьев и чувство самоудовлетворения, поскольку при его деятельном участии имения процветали, приносили хорошую прибыль, — и она росла год от года, а всех это более чем устраивало. Он был средним сыном, так сказать, про запас. В иное время его бы отдали Церкви еще мальчиком. В другой семье его роль низводилась бы к тому, чтобы бить баклуши, пока не возникнет необходимость — если она возникнет — занять место наследника.
Ни то ни другое не подходило его натуре. Без Дарема он был бы никчемным, как… ну, таким же никчемным и ни на что не годным, как Чарли.
С этой счастливой мыслью Эдвард закрыл бухгалтерскую книгу.
— Все, мистер Уайт. И вы тоже, мистер Дин, можете быть свободны, — сказал он своему второму секретарю.
Уайт поклонился и принялся складывать документы.
— Хорошо, милорд. Доброго вам вечера.
— Спасибо. — Эдвард потер ладони о кожаные подлокотники, думая о своих планах на вечер.
Он так рьяно работал, потому что намеревался оставить все дела, касающиеся Дарема, в покое до завтрашнего утра — самое раннее. Дисциплина заслуживала поощрения. — И вам хорошего вечера.
Отыскать Франческу не составило большого труда. Она упомянула Ладлоу и «Ковент-Гарден», а управляющий театром с удовольствием сообщил Эдварду, какую ложу занимают Ладлоу. Он также с удовольствием продал Эдварду билеты на все оставшиеся в этой ложе места.
