К чему она никак не была готова, так это к тому, что Джорджиана удивленно нахмурится и спросит:
— Зачем?
— Видишь ли, дорогая, твои родители хотели, чтобы я тебя забрала. До того как твоя мама умерла, мы говорили с ней о тебе. Она очень тебя любила. Она хотела отвезти тебя в Италию, где она выросла, чтобы ты увидела оперный театр, самый лучший в Европе, где когда-то пела твоя бабушка. Когда твоя мама умерла, сердце мое едва не разбилось, но я помнила обо всем том, о чем она мечтала для тебя. И я знала, что она захотела бы, чтобы я отвезла тебя на родину твоей мамы и показала бы тебе все то, что она собиралась тебе показать, но так и не смогла.
И твой папа согласился; он всегда говорил, что мне следует взять тебя к себе, когда ты чуть подрастешь. Он говорил, что видит, что в душе ты настоящая итальянка, хотя ты была еще совсем маленькая. — Застенчивая улыбка Джорджианы внушала ей оптимизм. — Ты помнишь мой дом? И миссис Дженкинс, которая готовила для тебя бисквитное печенье? Мы приготовили для тебя комнату — у тебя будет своя комната рядом с моей.
Миссис Дженкинс ужасно боится, что я куплю тебе попугая, но она тоже не может дождаться, когда снова когда тебя увидит.
— Попугая? — Джорджиана наморщила нос. — Попугаи такие шумные.
Франческа засмеялась.
— Миссис Дженкинс именно так и сказала! — Франческа склонила голову набок, чтобы лучше видеть лицо племянницы. — Мы замечательно уживемся и без попугая.
— О, но… — Джорджиана снова нахмурилась. — Я не хочу покидать маму и братьев.
— Но, дорогая, она тебе на самом деле не мама, — осторожно сказала Франческа.
Джорджиана надула губы.
— Я не хочу уезжать, тетя Франни.
— Тебе будет намного лучше у меня. Ты будешь намного счастливее, — затараторила Франческа, сбитая с толку этим неожиданным отказом. — Тебе не придется мести ступени или работать в саду. У тебя будут красивые платья, уроки музыки и рисования, ты будешь учиться всему, чему хочешь научиться. Мы вместе будем учить итальянский, чтобы уметь на нем говорить, когда поедем в Италию.
— Нет, — сказала ее племянница с бунтарским блеском в глазах.
— Послушай, Джорджиана! — Франческа решила проявить твердость. Мятеж надо давить на корню. — Когда мы виделись в последний раз, ты умоляла меня забрать тебя к себе.
— Нет! — заявила девочка. — Неправда! Я не хочу оставлять маму, Билли и Джека!
— Твой отец хотел, чтобы я тебя растила, дорогая. Ты должна принять его волю.
Франческа не ожидала такого рода трудностей.
