— И побыстрее!
— Что это за дело такое, черт бы его побрал? — спросил один клерк другого. — Приходские метрические книги, протоколы заседаний парламента, а теперь еще и епархиальный суд?
— Не знаю, — пробормотал второй клерк, снимая с полки большую коробку с документами. — Он имен не называл. Но, должно быть, это будет самым громким делом десятилетия, если Уиттерс готов наизнанку ради него вывернуться.
Франческа замедлила шаг. Она порылась в сумочке в поисках носового платка, приложила платок сначала к одному глазу, потом к другому, затем уронила ридикюль.
Все это время она бессовестно подслушивала. Не обращая на нее внимания, клерки продолжали разговаривать у нее за спиной.
— Такой суеты тут не было со времен дела Коули, но тогда на кону стоял титул барона.
— На печати был герб, — откликнулся другой клерк. — Не сомневаюсь, что теперь у нас клиент поважнее барона. Уиттерс через час должен с ним встретиться.
Первый клерк выпрямился, держа в руках тяжелую стопку книг. И тогда он заметил, что Франческа все нитках не уходит.
Он бросил на своего коллегу многозначительный взгляд, опустил книги на пол и подошел к ней. — Могу я вам помочь, леди Гордон? Вы очень бледны. — Я… Да, пожалуйста, помогите, — сказала она, нагнувшись, чтобы поднять ридикюль и заодно спрятать лицо. Не из-за внезапного недомогания кровь отхлынула у нее от лица — причиной тому был гнев. Уиттерс отмахнулся от нее ради другого, более высокородного нового клиента. Срочное дело, конечно! Что ему небогатая и незнатная вдова! Его поманил тот, за кем стоит власть и богатство! — Мне нездоровится.
Вы не могли бы передать моему кучеру, что я готова ехать?
— Конечно, мадам. — Клерк вышел и вернулся через пару минут, чтобы сообщить, что экипаж ждет. Франческа одарила его томным взглядом; и он с подчеркнутой учтивостью помог ей забраться в карету.
Но как только клерк вернулся в здание, Франческа велела кучеру отъехать на безопасное расстояние и остановиться. Она хотела выяснить, кто такой этот особо важный клиент, ради которого Уиттерс бросил все свои дела — и, что самое главное, бросил ее дело.
Один из клеров упомянул герб, следовательно, этот клиент аристократ. Покойный муж Франчески был всего лишь баронетом, но она была знакома кое с кем из числа пэров.
Их всех объединяла одна характерная черта — беспримерное высокомерие, и, как ни странно, именно это ничем не оправданное самомнение зачастую порождало в людях вроде Уиттерса холопское стремление им угодить.
