Теперь она потеряла надежду на то, что сможет когда-либо ее увидеть. Что, если Эллен сбежала в Америку? Или на континент? Понадобится целая вечность, чтобы ее отыскать, в особенности если этот старый зануда мистер Кендалл останется столь же преступно равнодушным к ее тревогам, касающимся благополучия Джорджианы.
Экономка принесла Франческе завтрак вместе с утренней почтой и газетами. Франческа села за стол и стала просматривать почту, наскоро пробегая глазами письма. Она была не в том настроении, чтобы принимать приглашения, и садиться за ответное письмо тете ей тоже не хотелось.
Тетя Эвелин всегда была Франческе ближе, чем родная мать. Эта женщина растила Франческу с тех пор, как ей исполнилось пять. Не без чувства вины Франческа отложила письмо от тети в сторону и глотнула чаю. Голова у нее болела. Она плохо спала и знала, что под глазами у нее сейчас залегли темные круги. Она подумала о том, что неплохо бы вернуться в постель и еще немного поспать.
— Лорд Олконбери прислал букет фиалок, — сказала миссис Дженкинс, поставив цветы в вазу в центре стола.
— Красиво, не правда ли?
Франческа вздохнула:
— Очень милый букет. И какой он чуткий.
— Настоящий джентльмен, — пробормотала миссис Дженкинс, покидая комнату и унося пустой чайник.
Франческа усмехнулась. Экономка считала, что ей надо вновь выходить замуж, а Олконбери и есть тот самый мужчина, который идеально ей подходит. Он действительно обладал неоспоримыми достоинствами: красив, любезен и умен. Франческа лишь не могла представить себе, что ляжет с ним в постель, хотя в настоящий момент ей было совсем не до мужчин и не до мыслей о браке.
Похоже, ей вообще не было дела ни до чего, кроме Джорджианы.
Она листала газеты, даже не пытаясь вчитываться. Что она там могла найти интересного лично для себя? Вот если бы Эллен поместила в газете объявление о своем новом адресе… Но это же бред, не так ли?
Впрочем, кое-что интересное Франческа все же обнаружила.
Первые же строки повергли ее в шок. Франческа перечитала их еще раз, а затем внимательно и всю заметку.
Заметка эта была в колонке светской хроники, которую вел Грегори Слоун, и информация в этой рубрике бывала недостоверной настолько часто, что ее никто и не воспринимал как фактическую, а лишь как повод для сплетен — по принципу нет дыма без огня. Слоун, не скупясь, платил своим осведомителям, сообщавшим ему о самых скандальных слухах, и отсутствие доказательств его никогда не смущало. Франческа сама не знала, зачем вообще подписалась на эту газету.
