Оба откликнулись немедленно, сообщив, что прибудут после полудня, после чего Эдвард послал еще одну записку леди Гордон. Если повезет, один из этих господ согласится вести дело, и очаровательная и непредсказуемая Франческа Гордон исчезнет из его жизни до того, как он совершит какую-нибудь глупость.
За газетой Слоуна Эдвард отправил слугу. Сам он питал глубокое отвращение к бульварной прессе, но должен был убедиться в том, что Слоун сдержит слово и напечатает опровержение. И действительно, опровержение было напечатано.
Внизу страницы и мелким шрифтом, естественно, и оно совсем не так бросалось в глаза, как та статья, что была напечатана вчера, но по крайней мере шрифт не был настолько мелким, чтобы его нельзя было прочесть.
«Внимание издателя привлек тот факт, что дилемма Дарема может быть решена с легкостью, — писал Слоун. — Нам стало известно, что расторгнутая помолвка, продержавшаяся несколько месяцев, между леди Луизой Холстон и лордом Эдвардом де Лейси могла послужить причиной распространения слухов о возможном скором изгнании данного джентльмена из высшего общества…»
Едва ли это было то покаянное заявление, содержащее чистосердечное раскаяние и признание в совершенной ошибке, которого втайне ждал Эдвард, но неимением лучшего и это, пожалуй, сойдет.
Скрипя пиром, Эдвард выписал чек на двести фунтов на имя Слоуна, затем поднес уголок газетной страницы к пламени свечи и, едва бумага загорелась, бросил пытающую газету в камин.
С удовлетворением Эдвард смотрел, как корчится бумага, как превращается в черную горстку пепла. Если бы можно было с той же легкостью выжечь эти слова из памяти всех, живущих в Лондоне!"
"Увы, так не бывает, и брат Эдварда Джерард был этому напоминанием. Джерард вернулся домой после утренней конной прогулки в самом мрачном расположении духа, и напечатанное опровержение нисколько не улучшило его настроения. В отличие от Эдварда, который провел вчерашний вечер дома, Джерард пошел в клуб, где наслушался сплетен, главной темой которых, что не предсказуемо, была их семейная драма.
— Дилемма Дарема! — брезгливо скривившись, воскликнул Джерард. — Так они это называют, и это не просто дурно пахнущая история из далекой юности Дарема, это скандал национального масштаба!
— Не совсем так, — откликнулся Эдвард. — Просто у этой истории есть все необходимые атрибуты романа.
