— Понятно, — холодно заметил Эдвард. — И все же, если бы я пожелал вас нанять…
Мистер Фоулер колебался с ответом, но Эдвард заметил, как блеснули его глаза. Он уже мысленно подсчитывал дивиденды. Фоулер не хотел иметь дело с женщиной, но взять деньги с Эдварда он был совсем не прочь.
— Спасибо, мистер Фоулер, — сказал Эдвард до того, как солиситор успел ответить. — Доброго вам дня.
Когда Эдвард вошел в комнату, Франческа стоя встретила его.
— Что-то не так? — спросила она. — Что вы ему сказали?
— Ничего. — Эдвард прикрыл за собой дверь.
— Он оказался неподходящей кандидатурой. Вскоре приедет мистер Хаббертси.
Франческа немного помолчала.
— Он мне в любом случае не понравился, — сказала она наконец.
— И мне тоже. Может, мне следует первым поговорить с мистером Хаббертси? Думаю, сейчас я достаточно хорошо владею вопросом.
Леди Гордон прищурилась.
— Зачем?
— Вы изъявили желание, чтобы я помог вам советом, не так ли? — Не осознавая того, он расправил плечи и несколько раз сжал и разжал кулаки, прежде чем вернулся на свое место.
Она нахмурилась.
— Да…
— Тогда предоставьте мне повести разговор. Пусть это будет пробным испытанием.
В глазах Франчески читалось сомнение, но она кивнула."
"Когда мистера Хаббертси провели в комнату, Эдвард разъяснил ему суть дела. К этому времени он уже начинал проявлять некоторый интерес к той девочке, ради которой все затевалось. Он не мог не испытывать жалости к ребенку, потерявшему родителей в столь раннем возрасте. Он слишком хорошо помнил ту угрюмую атмосферу, которая воцарилась в доме, когда у него умерла мать, как раз перед его восьмым днем рождения.
Джерард, которому было в ту пору всего пять, ровно столько, сколько исполнилось Джорджиане, когда та осталась без матери, отказывался поверить в то, что герцогиня мертва, и потому Дарем привел их всех троих в ту комнату, где она лежала мертвая, чтобы они ее увидели. Эдвард не хотел туда идти. Как и Джерарду, ему хотелось, чтобы мама проснулась и снова стала самой собой. Вид матери, такой неподвижной и серой, стал самым глубоким потрясением в его жизни, но по крайней мере отец был с ними, и он похлопал его по плечу, когда Эдвард безуспешно пытался сдержать слезы.
А эта маленькая девочка потеряла обоих родителей одного за другим, и теперь ее разлучили с единственной оставшейся в живых родственницей. Эдвард говорил себе, что поступает правильно, оказывая леди Гордон содействие, насколько это было в его силах. Отец одобрил бы такой его поступок.
