Джулиана с ее сильным характером в определенном смысле компенсировала его слабости, делая их союз более или менее гармоничным, и ее деньги, безусловно, значительно облегчали им жизнь. Но как только сестра умерла, Джон на глазах стал терять ориентиры. Если он и раньше был слабохарактерным, то теперь превратился в тряпку. Он месяцами забывал оплачивать счета, то и дело начинал швыряться деньгами с таким размахом, что посрамил бы самого принца-регента. Деньги у него никогда не задерживались. Франческа подозревала, что слуги его обкрадывают, поскольку он тратил большие суммы, ничего не приобретая.
Он отчаянно баловал Джорджиану — даже Франческа, которая обожала крошку, понимала, что он заходит слишком далеко, но все ее дипломатические предложения отвергались. Брак Джона с Эллен вернул в дом порядок, но лишь отчасти. Эллен отличалась умеренностью, которой начисто был лишен Джон, но она, как и ее муж, оказалась слабохарактерной и не могла оказывать на Джона того здорового влияния, какое в свое время оказывала на него Джулиана.
Джон так и не нашел время, чтобы переписать завещание, даже после того, как пообещал Франческе, что в случае его смерти Джорджиану будет воспитывать она. Не изменил он своего завещания и когда женился вновь, и когда жена его ожидала ребенка. Джон не мог оставить им большую сумму, это правда, но безответственное отношение к своей новой жене и своим детям — как к Джорджиане, так и к будущему ребенку — Франческа не могла ему простить.
А сейчас он был мертв, а Джорджиана была с Эллен, которая увезла ее неизвестно куда.
В минуты благодушия Франческе бывало даже жаль Эллен, оставшуюся вдовой с двумя младенцами на руках и мизерными средствами — вновь благодаря Джону и его неспособности хотя бы в чем-то себя ограничивать, — но стоило Франческе вспомнить о том, как вела себя Эллен по отношению к ней, и жалость мгновенно улетучивалась. Эллен находилась в той же комнате, когда Джон пообещал Франческе, что в случае его смерти Франческа заберет девочку к себе.
Эллен знала о его желаниях и намеренно их проигнорировала. Такое не прощают.
Миссис Дженкинс с первого взгляда на Франческу поняла, что разговор с солиситором не увенчался успехом.
Я взяла на себя смелость заварить вам чаю, мадам, — сказала экономка, принимая из рук Франчески пелерину и шляпу. — Я сейчас вам его принесу.
Франческа кивнула:
— Спасибо, миссис Дженкинс. — Она направилась в гостиную и опустилась на диван.
