— В первый раз я предложила забрать Джорджиану незадолго до рождения близнецов. Я думала, Эллен будет легче, если ей не придется заботиться еще об одном ребенке. Но она вопреки моим ожиданиям не обрадовалась, а очень огорчилась и сказала, что даже не может об этом думать. Я ничего не сказала, оставила эту тему. В следующий свой визит я застала Эллен в слезах, по всему дому были развешаны пеленки, младенцы кричали, а Джорджиана пряталась под лестницей, зажав руками уши. — Франческа замолчала. Хотелось бы знать, что сейчас приходится выносить Джорджиане.
— Возможно, в тот раз я взяла неверный тон, повторив свое предложение… слишком настойчиво, Эллен попросту не стала меня слушать и попросила уйти. С тех пор мы практически не общались, и последние несколько раз, когда я приезжала, чтобы повидаться с Джорджианой, она просто не пускала меня в дом.
Лорд Эдвард смотрел на нее пару секунд, слегка запрокинув голову.
— Но что вы ей предложили?
Франческа поджала губы.
— Ничего! Она знала, что отец Джорджианы хотел, чтобы я ее растила, но она отказалась выполнить его волю.
— Тогда почему она отказалась отдать вам девочку? Она нарушила волю покойного мужа и взвалила на себя немалое бремя. Зачем?
Франческа понимала, к чему он ведет.
— Я считаю, что она не захотела расстаться с ежегодной рентой на содержание Джорджианы, с деньгами, которые она расходует на то, чтобы кормить всю свою семью. Сумма не очень большая, но перед кончиной муж ее почти совершенно обнищал и не оставил ей ничего.
Вдобавок ко всему никчемный братец Эллен, Персеваль, отказывается работать, потому что считает себя художником, и это притом, что живет с ними, и, как мне кажется, обязан вносить свою долю в содержание семьи. Я точно знаю, что они съехали, задолжав хозяину дома.
Улыбку лорда Эдварда можно было с некоторой натяжкой назвать победной, но злорадства в ней не было.
— Тогда вы знаете, что могло бы переубедить миссис Хейвуд.
Франческа закрыла глаза, борясь с непроизвольным побуждением сразу ответить ему отказом.
— То есть вы предлагаете, — с деланной невозмутимостью сказала она, — чтобы я выкупила у нее свою племянницу?
Он едва заметно кивнул, и глаза его стали чуть холоднее:
— Сказано довольно грубо, но верно. Да, я предлагаю примерно это.
Франческе захотелось рассмеяться ему в лицо. Должно быть, он шутит! Потом ей захотелось выругаться, но если бы она сказала вслух то, что подумала про себя, он решил бы, что она не заслуживает называться леди.
