Леся обмякла, опустилась на нары.
История ее предательства была довольно стандартной. Леся никому не рассказывала, кто отец ее дочери. Отмахивалась, мол, наш человек, советский. Только сволочь редкая, бросил меня и дочку. Служит сейчас на Дальнем Востоке в рядах Тихоокеанского флота, даже письма не напишет.
В реальности же этот парень заведовал лечебным отделением одной из центральных больниц. Там они и познакомились в ноябре тридцать восьмого, зачали дочку Лизу.
Через год советские танки уже катались по городским улицам, а НКВД чистило квартиры с неблагонадежной публикой.
Роды и арест любимого практически совпали. Он был убежденным националистом. Как сказал бы коммунистический оратор на трибуне, клейма ставить негде. Пожениться не успели, любимого расстреляли. Отсюда и пошло.
Олеся внедрилась в партизанский отряд по приказу старших товарищей. Она долго не могла вырваться из Росомача. История с полковником Елисеевым дала ей такую возможность.
Шелест не вытягивал из нее все детали. На это существуют следователи.
Пусть они отрабатывают свой хлеб.
Но душу майора что-то царапало, не давало ему покоя.
– Вы долго находились в партизанском отряде, – сказал Шелест. – Участвовали в акциях против оккупантов и их приспешников из УПА. Зачем вы это делали? Хотели втереться в доверие, заслужить репутацию героической партизанки?
Она еще ниже опустила голову. Офицеры переглянулись.
– Вы понимаете, что следствие и суд будут недолгими, вас расстреляют? – спросил Станислав.
– Да, понимаю.
– Она задрожала. – Следствие будет быстрым. Ведь признание – царица доказательств. Кажется, именно так говорил товарищ Вышинский.
– Да. Итак, смею вас уверить в том, что следствие будет стремительным. Надеюсь, ваших родных сия участь минует. Но эту тему мы уже обсуждали. Хотите облегчить свою участь, Олеся?
– Как я могу это сделать? – Она непроизвольно вздрогнула.
– Если ваша помощь окажется действенной, то судебные органы сохранят вам жизнь. Я не обманываю, это обычная практика.
Вы часто контактируете с людьми из леса?
– Иногда. Но они не приходят домой, я сама выхожу к ним. Моя мама ни о чем не догадывается.
– Тогда вы можете знать, где находится их базовый лагерь. Если не в курсе или не желаете говорить, то я ничем не смогу вам помочь. Покажете дорогу?
Леся колебалась, кусала губы. Слезинки скопились у нижних век, но не спешили проливаться.
– Вы знаете, где база Горбацевича? – настаивал Шелест. – Это Росомач?
– Да.
