Он вскинул глаза, с печальной усмешкой посмотрел на Станислава и спросил:
– Священник будет перед казнью, товарищ майор? Уже пора, да?
– Пора, – проворчал Шелест. – Во дворе эшафот достраивают. Героем возомнил себя, Тарас? Чеши отсюда, пока я не передумал. С тебя и Романюка снимаются все подозрения, вы чисты перед законом и Советской властью. Она нижайше извиняется и просит прощения. – Он не хотел язвить, само выходило.
– Вот это да! – восхищенно пробормотал Замула, вылетая в коридор. – Я знал, что разберутся, по-другому не могло быть! Иван, чтоб тебя! – Он на радостях хлопнул по плечу растерянного Романюка.
– Ты тоже свободен. Я же говорил, что никто из нас не виноват.
До парней доходило медленно, первая радость прошла. Они переминались посреди коридора, смотрели по сторонам. В их компании кого-то явно не хватало.
Майора контрразведки Смерш снова охватывало странное чувство. Еще не сомнения, нет, но какое-то предвестие таковых, подспудное опасение, что он поступает неправильно.
– Минуточку, – проговорил Романюк и задумался.
Этот парень по жизни соображал не очень быстро. Особенно в тюремных условиях.
– А кто предатель-то, выяснили, товарищ майор? Где Леся? Ее тоже освободят?
– Много будешь знать – скоро состаришься, – заявил Шелест и поморщился. – Не ваше дело. Топайте отсюда. Из города не уезжать! Иван, сиди в общаге, Тарас, дуй домой и ни шагу оттуда.
– Хотите сказать, что Леся предала своих товарищей? – дошло до Замулы.
Опровержения не последовало.
Молодые люди опешили, недоуменно переглянулись. Потом заговорили одновременно. Мол, это ошибка. Не может такого быть! Леся ни в чем не виновата, ее оговорили. Органы не ошибаются, но сейчас их ввели в заблуждение.
Шелест снова боролся со своими демонами, не мог избавиться от мысли, что кто-то из присутствующих старается больше, чем того хочет. Неужели все в этом мире надо подвергать сомнению? Нет, это дьявольское искушение. Есть истина. Она установлена!
– А ну хватит! – рявкнул майор.
– Замолчали разом! Хотите обратно в камеру? Так это я мигом, только скажите. Марш отсюда!
Он исподлобья смотрел, как они уходят. Вместе с ними пропадало ощущение совершаемой ошибки. Нет ее! Есть недостойные сомнения, которые ничем не обоснованы.
Но стоило Станиславу подняться в кабинет, как его вновь затрясло. Навалились сомнения. Он гнал их, выметал, как сор из избы."
"Гальперин дремал на кушетке.
