Очередь прошила грудь Тараса. Парень повалился с кручи головой вниз, рухнул, раскинул руки со скрюченными пальцами.
Леся задрожала, лихорадочно облизала губы.
– Господи, я знала, что Иван никогда не навредит. А Тарас весь такой скользкий, ядовитый.
– Конец предателю, – объявил Романюк и сбросил вниз автомат. – Держите, товарищ майор. Видите, я без оружия. Вы долго там еще лежать будете? Горбацевич с людьми внизу, в лагере. Сюда они не побегут, понятное дело, но унесут ноги через запасную лазейку.
Леся подскочила и устремилась в разлом между сопками.
Шелест не успел ее схватить, кинулся за ней.
«Ладно, все ясно, – билось у него в голове. – Замула и есть двурушник, он и являлся основным подозреваемым».
Остальные бежали за ними.
За спиной Романюка вдруг выросли двое в немецких френчах. Они радушно улыбались, били в упор из автоматов.
Майор и Олеся успели проскочить, влетели в слепую зону под скалой, пробуравили кустарник. Вскрикнул подстреленный Гальперин, но тоже как-то бежал. Осадчему и Савочкину же досталось по полной программе.
Они даже не поняли, что происходит. Смерть наступила мгновенно.
Шелест оступился, на него с тоскливым воем навалилась Леся, Гальперин отлетел куда-то к глиняной стене, застонал от боли. Стас отбросил девушку, поднялся, завертелся юлой. Пальба прекратилась. Нечего зазря патроны переводить.
И куда их угораздило теперь? С боковой стороны одной из сомкнувшихся сопок имелась полость, что-то вроде недоделанной пещеры, совсем небольшая, метра три в длину. Над головами нависал массивный земляной козырек, оплетенный корнями.
У выхода возвышался валун в половину человеческого роста. Выходить за него было нежелательно – подстрелят с холма.
Зашевелилась Леся. Она пылала всеми оттенками красного цвета, от алых румян до густого багрянца.
Он схватил ее за шиворот, прижал к стене и прошептал:
– Тихо, девочка. По шее бы тебе дать. Куда рванула, не думая!
Станислав кинулся к Гальперину, вытащил его из зоны видимости, снял вещмешок, вынул аптечку в картонной коробке.
Гальперин стиснул зубы, молитвенно закатил глаза. Голень его была прострелена насквозь. Важные артерии не пострадали. Кровь вытекала умеренно.
Шелест быстро обмотал жгут вокруг бедра товарища, затянул. Дальше пусть сам, не маленький.
Ситуация возникла, в общем-то, довольно занятная. Два шага влево или вправо, и ты покойник. Но вот именно там, где они находились, пули им вроде как особо не грозили."
"Наверху кто-то задумчиво кашлянул. Заскрипели подошвы.
