Когда нехорошая балка, опоясанная колючим шиповником, осталась позади, капитан снова распрямился, облегченно вздохнул и проговорил:
– Вот так и живем на белом свете. Пуль еще нет, а мы им уже кланяемся. А что прикажете делать? Нас прибьют, кто работать будет? На прошлой неделе двух солдат Губина какие-то гады пристрелили. Ребята просто по улице шли и под пулеметный огонь попали. Прочесали округу – никого. Что за дела, товарищи офицеры, как так можно жить? – Он снова посмотрел назад, смерил взглядом Настю, сидящую с поджатыми губами.
Дело ей привычное. Если бы от мужских взглядов можно было толстеть, то она давно превратилась бы в снежную бабу.
Капитану очень хотелось прокомментировать ее присутствие, но он побоялся это сделать. Уж очень выразительно она смотрела. Да и служила не где-нибудь, а в Смерше. Лучше не связываться, здоровее будешь."
"– Как в партизанах, говорите, оказался? Укрепрайон под селом Перемыс знаете? При нем секретный запасной командный пункт, который моя рота салаг из НКВД и охраняла.
Двадцать пятого июня сорок первого года все мои мальчишки пали смертью храбрых, защищая командный пункт. А там к этому времени даже стульев не осталось, заранее все вывезли. На хрена защищали? Жалко пацанов до слез. Со мной четверо ушли, в лесах прятались, у немцев жратву добывали. К своим пробирались. В общем, так и оказался, когда в августе с товарищем Кравцом столкнулись. Зачем, мол, тебе дальше идти? Чем тут не фронт? Прикинул я хрен к носу – ну, да, фронт.
Взвод он мне доверил, и я ни разу не подвел товарища Кравца. – Водитель не без гордости покосился на пассажира.
Колонна въезжала в населенный пункт. Вдоль дороги теснились хаты, беленные мелом. Желтели подсолнухи в огородах, гавкали собаки. На завалинках сидели старики в вышиванках и мятых пиджаках.
Люди исподлобья смотрели на пылящие машины. Отворачивались женщины в платочках.
Село выглядело целым. Проезжали мимо здания сельсовета. Красный флаг на его крыше почему-то отсутствовал.
– Скрутня, украинское село, – объяснил Кисляр. – Тут когда-то были сильные бандеровские настроения, всякие одиозные личности обитали в перерывах между убийствами поляков. Те пару раз приходили – и жандармы, и партизаны Армии Крайовой – сжечь село хотели. Так им так по зубам настучали, что больше не совались. Останавливаться не будем, товарищи офицеры, иначе рискуем попасть на вилы. – Он невесело хохотнул.
