Вонгозеро

Мы проехали мимо маленькой красной церкви, неподалеку приветливо светилась желтая эмблема «Макдоналдса», увидев которую Мишка сказал мечтательно:

— Эх, сейчас бы булку… Заедем, может?

Несмотря на то что «Макдонадлс», конечно, был закрыт — парковка перед ним была пуста, а внутри, за стеклянными стенами, было непривычно темно — так же, как закрыты были и заправки, щедро рассаженные то тут, то там, — этот город явно был жив; волна, от которой мы бежали, еще не добралась до него, еще не заставила спрятаться прохожих, не перекрыла улицы — а это означало, что мы успеваем, что мы, похоже, еще не опоздали.

Мы добрались до перекрестка с мигающими желтым светофорами, повернули, и немедленно сухой асфальт покрылся яркой праздничной разметкой, а над нашими головами проплыл синий указатель с надписями ТВЕРЬ, НОВГОРОД, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ.

— Ну вот, — сказал папа удовлетворенно, — Ленинградка.

Город не закончился сразу — какое-то время по обеим сторонам шоссе еще попадались дома, съезды были обозначены названиями улиц, но деревьев становилось все больше и больше, пока наконец весь он не остался позади, — и как только трасса привычно потемнела, этот полный событиями день и вчерашняя бессонная ночь одновременно навалились на меня, и я вдруг поняла, что красные Ленины габариты расплываются у меня перед глазами, потому что я устала — смертельно, и не могу больше проехать ни километра.

— Папа, — сказала я вполголоса, — смените меня ненадолго. Боюсь, до Твери я уже не дотяну, — и, не дожидаясь его ответа, нажала на тормоз, начала отстегивать ремень безопасности, не обращая внимания на сразу же заговорившую встревоженным Сережиным голосом рацию, и провалилась в сон немедленно, как только мы поменялись местами, не успела Витара еще тронуться с места — по-моему, я даже не слышала, как папа хлопнул водительской дверью.

Такое часто случается по дороге домой — как бы крепко ты ни задремал на заднем сиденье такси, глаза твои откроются ровно за минуту до того, как водитель скажет «приехали» и остановит машину.

Я проснулась — без перехода, сразу, просто подняла голову и открыла глаза, и тут же увидела, что наше одиночество закончилось — по освещенному шоссе в обе стороны катились машины, да и рация тоже больше не молчала — сквозь знакомое бульканье и свист было слышно, как переговариваются между собой водители грузовиков.

— Эммаус проехали, — сообщил папа Боря, не поворачивая ко мне головы, — подъезжаем к Твери.